All Posts

Через час, когда корабль был очищен от врагов, Тадамаса и Ли Ён осматривали палубу, превращённую в арену недавнего боя. Среди лежащих тел самураев и ронинов один из самураев, стоявший неподалёку, переворачивал убитого нападавшего. В этот момент что-то защемило в груди Ли Ёна. Его взгляд застыл на том, что увидел: подорванное кровью ханбок, из-под которого выглядывало потрёпанное кимоно. В следующее мгновение его память ожила.…Тёмная ночь, пугающая тишина леса. Пятилетний мал

Рэнтаро вошёл на камбуз, преувеличенно тяжело переваливаясь с боку на бок, точно старая баржа на мелководье. Со стороны казалось, что каждое его движение навязано непомерным весом прожитых лет: он едва отрывал подошвы от палубы, съедая пространство короткими, неуверенными шажками. Шарканье его сандалий по доскам звучало жалобно и сухо, усыпляя бдительность любого, кто мог бы увидеть в этом старике угрозу. Его настроение портилось с каждой минутой. Он остро чувствовал, что вр

Ветер пролива Несёт аромат яда. Багряный закат Пророчит кровь на море Но тень за спиной — надёжный щит. Все трое, во главе с Тадамасой, выбежали на палубу. Ветер рванул их одежду, солёными пальцами провёл по лицу. Тадамаса вдохнул — жадно, глубоко, будто всю предыдущую минуту не дышал вовсе. Море текло в лёгкие, вымывая слабость. Сердце забилось чаще, ровнее, разгоняя по телу не кровь — боевой азарт. Всматриваясь в горизонт, он сразу заметил движение. Точки на воде несли о

Багряный полдень — Над Корейским проливом Воды замерли, Резкий крик камомэ. Тяжёлой стала поступь. Тяжёлые створки кабинета бесшумно закрылись за ними, растворяя волшебство момента. Осеннее утро встретило их прохладой и солёным дыханием моря. Радостное настроение не исчезло, оно будто вырвалось наружу вместе с ветром и наполнило день ожиданием. Тадамаса уверенно шагал впереди. Его движения были быстрыми и энергичными, а тяжёлые шаги задавали темп: мысленно он уже прокладыв

Когда Рэнтаро услышал, что Тадамаса распорядился выслать всю дипломатическую группу, включая его наставника Чун Су, обратно в Ханьян, он сперва не поверил своим ушам. — Да что он творит?! — прошептал он, чувствуя, как и так редкие волосы под шапочкой сначала поседели, а потом встали дыбом, а шапочка слегка приподнялась, будто не выдержала напора его возмущения. — Да что, чёрт возьми, вообще происходит с этой дурацкой «дипломатической» миссией? С одной стороны, когда Ли Су Ил

Эпиграф в форме японского стихотворения: (笑) Снова снилась мать Ранен, может быть, сын, а Образ грусти вдруг В фарс превращается Беседа – смех Кицунэ? ... Утром Ли Ён проснулся рано – в самом начале Часа Кролика (около 5 утра). Первые лучи солнца уже пробивались сквозь тонкую бумагу сёдзи, заливая покои мягким золотистым светом. В воздухе ещё дрожала ночная прохлада, а за окном едва слышно шелестела листва под порывами утреннего ветра. Этой ночью море в его сне было чёрным,

Ли Ён уверенно направился к покоям, где его ожидала группа. Уже издалека он заметил Чун Су – своего неизменного помощника, стоявшего у входа, увидев приближение молодого посла. Он мгновенно выпрямился и склонился в почтительном поклоне, приветствуя своего господина. Чун Су молча раздвинул двери, плавным жестом приглашая войти. Ли Ён слегка кивнул и переступил порог помещения, отведённого для корейской делегации. Тепло от жаровни мягко окутывало комнату, запах древесного угля

Вихрь земных судеб,  Эфирный шёлк рукава И свет звезды в ночи Только она и небо Укажет для сердца путь Молодой посол вышел из кабинета главы Пусанского офиса, вновь едва слышно напевая про себя: — Сора-тян... Сора-тян... С той самой минуты, как он увидел её после первой, странной для дипломатического этикета встречи с её отцом в зале Тайсэйдзан, её образ не покидал его. Даже во время напряжённых споров об увеличении дани, Сора-тян оставалась рядом. Она словно поселилась где

Путь к цветению лотоса всегда начинается с темноты и ила. Когда дверь за Ли Ёном закрылась, Амико-сан выпрямилась. Её взгляд, устремлённый в пустоту, был напряжённым, но в глубине зрачков мерцало нечто почти мечтательное: так смотрит охотник, затаившийся в укрытии, в ожидании редкой добычи, которая сама забрела в силки. Она медленно открывала и закрывала тэссэн. Стальные пластины веера скользили с сухим шелестом, отражая мягкий свет кабинета холодными, бритвенно-острыми бл

Лезвие меча Тайной силой дух влила Немигающий Янтарный взгляд дракона Даёт шанс на хрупкий мир … Как только все вновь расположились за столом, Тадамаса, казалось, расслабился, но выражение его глаз после «молитвы» перед фамильным наследием оставалось слегка удивлённым. Глава японского дома в Пусане быстро взял себя в руки. Тяжёлый, «проницательный» взгляд скользнул по лицу молодого посла, затем – к жене. Чуть откинувшись на спинку просторного кресла и дождавшись, пока все

Когда достойная последовательница Хōдзё Масако находит помимо сильного ещё и умного ученика, способного исполнить её замыслы, тогда власть становится ближе, чем когда-либо. В коридоре раздались тяжёлые шаги. Сёдзи резко раздвинулись, и в проёме показался Тадамаса. Он вошёл в свой кабинет, и его появление было как всегда внушительным: широкие плечи, уверенная осанка и пронизывающий взгляд, который сразу обратился к мечу. — Я вижу, ты рассматриваешь меч моего отца, — сказал он

Амико-сан проводила мужа взглядом, её губы тронула мягкая, почти незаметная улыбка. Ли Ён уловил в её взгляде что-то, что не поддавалось мгновенной расшифровке – возможно, усталость, а, возможно, скрытое удовлетворение с какой-то долей материнского раздражения. – Муж иногда бывает слишком резким, не так ли? – сказала она с лёгкой, тёплой улыбкой, словно сглаживая острые углы недавнего непредсказуемого поведения мужа. Ли Ён, вежливо кивнув, предпочёл промолчать. Он чувствовал

Когда они остановились у кабинета и слуга уже потянулся к створкам сёдзи, Ли Ён на мгновение поднял руку, прося его удалиться. Тот бесшумно исчез, растворившись в коридоре. Ли Ён перевёл взгляд с забавного, ярко-красного лица Соры-тян, которая успела вытащить и раскрыть свой тэссэн, на невозмутимо стоящую рядом Сайо и тихо произнёс: – Знаете, Сора-тян, – он слегка поклонился девушке, спрятавшей лицо за веером, – я бы никогда не посмел причинить вам боль. Он осторожно указал

Слуга, услужливо поклонившись, раздвинул сёдзи покоев, отведённых Ли Ёну. Молодой посол коротко кивнул и прошёл в комнату. Несколько минут он просто стоял, осматривая её невидящим взглядом: мысли витали где-то далеко. Его глаза механически скользнули по свиткам на стенах, но задержались на знакомых словах, каллиграфически выведенных на рисовой бумаге. Они пробудили в памяти уроки приёмного отца и верного наставника Чун Су. Видя, как он торопится, они каждый раз заставляли ег

Тадамаса ещё раз хлопнул в ладони, вновь привлекая внимание. Он уже пришёл в себя после сделанного женой замечания и уверенным голосом громко произнёс: — Ну что же, Ли Ён-сан, давай пройдём за стол. Познакомимся ближе, как подобает добрым соседям, — сказал он с властной улыбкой и приглашающим жестом. Ли Ён поклонился и последовал за хозяином дома, стараясь не встречаться взглядом с юной Сорой-тян, чей образ, словно лёгкий аромат жасмина, никак не хотел покидать его мысли. О

— Я хочу ещё раз представить тебе свою семью: жену и дочь, — произнёс Тадамаса мягким и удивительно тёплым тоном, когда слуга, сопровождавший их на некотором отдалении, бесшумно и быстро пройдя вперёд, раздвинул перед ними двери, откуда доносилась, по мнению молодого человека, печальная мелодия души сада. Его голос звучал необычно, словно смягчая привычную властность. Это был один из тех редких моментов, когда его жёсткость отступала, открывая глубокую привязанность к любимы

Ли Ён прошёл через величественные ворота из тёмного дерева, украшенные эмблемой дома — стилизованным гербом с переплетающимися ветвями сакуры и рисовыми колосьями, символом традиций и процветания клана. Резные узоры в стиле каракури, золотые гвозди и массивные кольца придавали воротам внушительность и торжественность. За ними открывался красивый внутренний двор, утопающий в зелени ухоженных садов. Гравийные дорожки были выложены с такой аккуратной точностью, что ни один каме

Небольшая группа, во главе с Ли Ёном, неспешно направлялась к резиденции Тадамасы. Утренний сад встречал их прохладным воздухом, наполненным ароматом цветущей алычи и влажной травы, на которой, несмотря на поздний час, всё ещё держались прозрачные капли росы. Ли Ён шагал уверенно, придерживаясь мягкого ритма и стараясь не прислушиваться к слишком назойливым мыслям, которые упорно возвращались к Соре-тян, вернее к самой прогулке рядом с ней. Все размышления о его дипломатичес

Утром Ли Ён уже был готов покинуть свои покои, когда вдруг раздался тихий стук в дверь. Створки сёдзи мягко скользнули в сторону, и в проёме появилась знакомая фигура Чун Су. Личный помощник и наставник, как всегда, сдержанный и почтительный, вошёл в комнату, глубоко поклонившись, он выпрямился и протянул господину небольшую записку. – Это от Тадамасы, – произнёс Чун Су, склонив голову. Ли Ён задержал взгляд на протянутой записке, ощущая, как в душе пробуждается лёгкое бесп

Соре-тян недавно исполнилось семнадцать лет. По японским меркам это был уже возраст для замужества – время, когда каждая девушка расцветает, словно сакура в весеннем ветре. Но через год, если она не сможет выйти замуж, её шансы будут уже невелики, если не сказать, что их и вовсе не останется. Её мама, Амико-сан, связалась с разными и очень успешными накодō (свахами), которые с утра до ночи трудились, стараясь найти для Соры-тян подходящего жениха. Их забота казалась похожей