All Posts

Ли Ён замер у входа в тясицу, всё ещё чувствуя ледяной, почти осязаемый взгляд Кобаякавы. Воздух чайного домика, пропитанный высокомерием Такэхиро, всё ещё душил его. Тон наследника — пренебрежительный, граничащий с открытым оскорблением — был недопустим ни для сородича, ни для посла Чосона. Но больше всего Ли Ёна ранило молчание Со Нагаёси, который даже не попытался осадить сына. В ситуации с тайным советником, он не считал себя неправым. Он помнил вчерашнее упоминание Амик

Когда Ли Ён вошёл в зал, Нацуми едва заметно толкнула локтем младшую сестру. Этот жест был старой привычкой: так она делала в детстве, когда хотела показать Харуми что-то удивительное, не нарушая тишины. — Справа, — Нацуми изящно качнула плечом, и Харуми послушно повернула голову и замерла, чувствуя, как её сердце опутывает очередная невидимая нить Мусуби-но-Ками — та самая алая нить судьбы, что связывает людей вопреки времени и границам. Молодой человек, проходивший через т

Ночь прошла в зыбком полусне. Ли Ён снова видел мать, но её лицо тонуло в густом тумане. Он рвался к ней, но чем быстрее бежал, тем стремительнее таял её силуэт, пока не растворился в предрассветной серости. Он проснулся, сжимая в кулаке кулон. Металл обжигал ладонь, а кожаный шнур впился в шею. В слабом свете, пробивающемся сквозь рисовую бумагу окон, Ли Ён сел, стряхивая липкий осадок тревоги. «Не позволяй утру одолеть тебя. Желчь станет твоей спутницей на весь день», —вс

Чун Су входил в замок не через главные ворота и не в торжественном строю. Некоторое время он держался общей группы японских и корейских слуг, поднимаясь в гору медленно, слегка прихрамывая. Он старательно изображал усталость, то и дело потирая поясницу и тихо, в бороду, проклиная «предательницу-старость». Чун Су плёлся в самом хвосте колонны, выжидая момент, чтобы бесследно раствориться в тенях, как вдруг к нему подскочила крохотная девушка-кореянка. Её забавные косички взме

Ли Ён, сопровождаемый слугой, двигался по гулким коридорам замка к своим покоям. Он вдохнул холодный октябрьский воздух и ощутил, что послевкусие позднего ужина с Амико-сан, а затем и тёплой, но тяжёлой из-за воспоминаний беседы с дедом почему-то оставило в душе неприятный липкий след. Он буквально кожей чувствовал, что попал в своего рода «любящий террариум» — место, где тебя могут обнять так крепко, что переломают все ребра. Он ощущал себя мухой, запутавшейся в том самом к

Ли Ён вошёл в отведённую ему комнату и огляделся. Низкий стол с набором для письма и скромная какэмоно с изображением горы, висящая в глубине ниши, наполняли помещение спокойствием. Слуга, почтительно склонив голову, бесшумно поставил поднос с чаем на стол. — Господин, я принесу воды для омовения, — произнёс он почтительно, не поднимая взгляда. Ли Ён кивнул и сел на татами. Пока он ждал возвращения слуги, его взгляд невольно остановился на свитке в токономе. Ровные линии го

Чун Су вернулся на корабль тихо. На сегодня, он полностью выполнил свой долг, свою клятву, защитив его жизнь. Но, это только сегодня... В камбузе царил хаос. Резкая качка из-за сломанного рулевого управления превратила кухоньку в арену бедствия: опрокинутые полки, рассыпанная рисовая мука, густо перемешанная с маринованными листьями васаби, и густая соевая паста, размазанная на полу, создавали чарующе-отталкивающий оттенок. Разбитые керамические сосуды с кимчи, доставленные

Когда корабль приблизился к берегу, с суши раздались три пушечных выстрела. Орудия на укреплениях острова дали приветственный салют — звук раскатился над водой, смешиваясь с шумом волн и свистом ветра. На борту экипаж затаился, вслушиваясь в тишину, но следующего залпа не последовало. Это был не сигнал тревоги, а торжественный знак: их ждали. Госэны пришвартовался к причалу. Моряки слаженно, по команде, убрали паруса и накинули крепкие канаты на причальные столбы. Верёвки на

Ли Ён, задвинув за собой створки омотэя, вышел и глубоко вдохнул солёный морской воздух, позволяя ощущениям после тяжёлой беседы постепенно улечься в сознании. Но сейчас этот глоток воздуха казался ему колючим комом, который затрял где-то глубоко в горле. Вместо того, чтобы принести облегчение, этот вздох наоборот принёс новый приступ тревоги. Он знал: за его едва сдерживаемым внешним спокойствием скрывается тревожная буря, разрывающая его изнутри. Он не заметил, как пальцы

Часом позже, как и обещала Амико-сан, омотэя была приведена в порядок. Разрубленный столик заменили новым. Свежие татами, едва пахнущие сеном, и мягкий свет, льющийся из узких окон, создавали обманчивое ощущение уюта. Лишь глубокие царапины на стене у токономы — рваные следы клинков — напоминали о недавнем нападении, которое невозможно было скрыть так быстро. Тадамаса и Амико-сан опустились на татами, пригласив Ли Ёна занять место напротив. Они образовали треугольник, в цент

Через час, когда корабль был очищен от врагов, Тадамаса и Ли Ён осматривали палубу, превращённую в арену недавнего боя. Среди лежащих тел самураев и ронинов один из самураев, стоявший неподалёку, переворачивал убитого нападавшего. В этот момент что-то защемило в груди Ли Ёна. Его взгляд застыл на том, что увидел: подорванное кровью ханбок, из-под которого выглядывало потрёпанное кимоно. В следующее мгновение его память ожила.… Тёмная ночь, пугающая тишина леса. Пятилетний м

Рэнтаро вошёл на камбуз, преувеличенно тяжело переваливаясь с боку на бок, точно старая баржа на мелководье. Со стороны казалось, что каждое его движение навязано непомерным весом прожитых лет: он едва отрывал подошвы от палубы, съедая пространство короткими, неуверенными шажками. Шарканье его сандалий по доскам звучало жалобно и сухо, усыпляя бдительность любого, кто мог бы увидеть в этом старике угрозу. Его настроение портилось с каждой минутой. Он остро чувствовал, что вр

Ветер пролива Несёт аромат яда. Багряный закат Пророчит кровь на море Но тень за спиной — надёжный щит. Все трое, во главе с Тадамасой, выбежали на палубу. Ветер рванул их одежду, солёными пальцами провёл по лицу. Тадамаса вдохнул — жадно, глубоко, будто всю предыдущую минуту не дышал вовсе. Море текло в лёгкие, вымывая слабость. Сердце забилось чаще, ровнее, разгоняя по телу не кровь — боевой азарт. Всматриваясь в горизонт, он сразу заметил движение. Точки на воде несли о

Багряный полдень — Над Корейским проливом Воды замерли, Резкий крик камомэ. Тяжёлой стала поступь. Тяжёлые створки кабинета бесшумно закрылись за ними, растворяя волшебство момента. Осеннее утро встретило их прохладой и солёным дыханием моря. Радостное настроение не исчезло, оно будто вырвалось наружу вместе с ветром и наполнило день ожиданием. Тадамаса уверенно шагал впереди. Его движения были быстрыми и энергичными, а тяжёлые шаги задавали темп: мысленно он уже прокладыв

Когда Рэнтаро услышал, что Тадамаса распорядился выслать всю дипломатическую группу, включая его наставника Чун Су, обратно в Ханьян, он сперва не поверил своим ушам. — Да что он творит?! — прошептал он, чувствуя, как и так редкие волосы под шапочкой сначала поседели, а потом встали дыбом, а шапочка слегка приподнялась, будто не выдержала напора его возмущения. — Да что, чёрт возьми, вообще происходит с этой дурацкой «дипломатической» миссией? С одной стороны, когда Ли Су Ил

Эпиграф в форме японского стихотворения: (笑) Снова снилась мать Ранен, может быть, сын, а Образ грусти вдруг В фарс превращается Беседа – смех Кицунэ? ... Утром Ли Ён проснулся рано – в самом начале Часа Кролика (около 5 утра). Первые лучи солнца уже пробивались сквозь тонкую бумагу сёдзи, заливая покои мягким золотистым светом. В воздухе ещё дрожала ночная прохлада, а за окном едва слышно шелестела листва под порывами утреннего ветра. Этой ночью море в его сне было чёрным,

Ли Ён уверенно направился к покоям, где его ожидала группа. Уже издалека он заметил Чун Су – своего неизменного помощника, стоявшего у входа, увидев приближение молодого посла. Он мгновенно выпрямился и склонился в почтительном поклоне, приветствуя своего господина. Чун Су молча раздвинул двери, плавным жестом приглашая войти. Ли Ён слегка кивнул и переступил порог помещения, отведённого для корейской делегации. Тепло от жаровни мягко окутывало комнату, запах древесного угля

Вихрь земных судеб, Эфирный шёлк рукава И свет звезды в ночи Только она и небо Укажет для сердца путь Молодой посол вышел из кабинета главы Пусанского офиса, вновь едва слышно напевая про себя: — Сора-тян... Сора-тян... С той самой минуты, как он увидел её после первой, странной для дипломатического этикета встречи с её отцом в зале Тайсэйдзан, её образ не покидал его. Даже во время напряжённых споров об увеличении дани, Сора-тян оставалась рядом. Она словно поселилась где

Путь к цветению лотоса всегда начинается с темноты и ила. Когда дверь за Ли Ёном закрылась, Амико-сан выпрямилась. Её взгляд, устремлённый в пустоту, был напряжённым, но в глубине зрачков мерцало нечто почти мечтательное: так смотрит охотник, затаившийся в укрытии, в ожидании редкой добычи, которая сама забрела в силки. Она медленно открывала и закрывала тэссэн. Стальные пластины веера скользили с сухим шелестом, отражая мягкий свет кабинета холодными, бритвенно-острыми бл

Лезвие меча Тайной силой дух влила Немигающий Янтарный взгляд дракона Даёт шанс на хрупкий мир … Как только все вновь расположились за столом, Тадамаса, казалось, расслабился, но выражение его глаз после «молитвы» перед фамильным наследием оставалось слегка удивлённым. Глава японского дома в Пусане быстро взял себя в руки. Тяжёлый, «проницательный» взгляд скользнул по лицу молодого посла, затем – к жене. Чуть откинувшись на спинку просторного кресла и дождавшись, пока все