All Posts

Вихрь земных судеб,  Эфирный шёлк рукава И свет звезды в ночи Только она и небо Укажет для сердца путь Молодой посол вышел из кабинета главы Пусанского офиса, вновь едва слышно напевая про себя: — Сора-тян... Сора-тян... С той самой минуты, как он увидел её после первой, странной для дипломатического этикета встречи с её отцом в зале Тайсэйдзан, её образ не покидал его. Даже во время напряжённых споров об увеличении дани, Сора-тян оставалась рядом. Она словно поселилась где

Путь к цветению лотоса всегда начинается с темноты и ила. Когда дверь за Ли Ёном закрылась, Амико-сан выпрямилась. Её взгляд, устремлённый в пустоту, был напряжённым, но в глубине зрачков мерцало нечто почти мечтательное: так смотрит охотник, затаившийся в укрытии, в ожидании редкой добычи, которая сама забрела в силки. Она медленно открывала и закрывала тэссэн. Стальные пластины веера скользили с сухим шелестом, отражая мягкий свет кабинета холодными, бритвенно-острыми бл

Лезвие меча Тайной силой дух влила Немигающий Янтарный взгляд дракона Даёт шанс на хрупкий мир … Как только все вновь расположились за столом, Тадамаса, казалось, расслабился, но выражение его глаз после «молитвы» перед фамильным наследием оставалось слегка удивлённым. Глава японского дома в Пусане быстро взял себя в руки. Тяжёлый, «проницательный» взгляд скользнул по лицу молодого посла, затем – к жене. Чуть откинувшись на спинку просторного кресла и дождавшись, пока все

Когда достойная последовательница Хōдзё Масако находит помимо сильного ещё и умного ученика, способного исполнить её замыслы, тогда власть становится ближе, чем когда-либо. В коридоре раздались тяжёлые шаги. Сёдзи резко раздвинулись, и в проёме показался Тадамаса. Он вошёл в свой кабинет, и его появление было как всегда внушительным: широкие плечи, уверенная осанка и пронизывающий взгляд, который сразу обратился к мечу. — Я вижу, ты рассматриваешь меч моего отца, — сказал он

Амико-сан проводила мужа взглядом, её губы тронула мягкая, почти незаметная улыбка. Ли Ён уловил в её взгляде что-то, что не поддавалось мгновенной расшифровке – возможно, усталость, а, возможно, скрытое удовлетворение с какой-то долей материнского раздражения. – Муж иногда бывает слишком резким, не так ли? – сказала она с лёгкой, тёплой улыбкой, словно сглаживая острые углы недавнего непредсказуемого поведения мужа. Ли Ён, вежливо кивнув, предпочёл промолчать. Он чувствовал

Когда они остановились у кабинета и слуга уже потянулся к створкам сёдзи, Ли Ён на мгновение поднял руку, прося его удалиться. Тот бесшумно исчез, растворившись в коридоре. Ли Ён перевёл взгляд с забавного, ярко-красного лица Соры-тян, которая успела вытащить и раскрыть свой тэссэн, на невозмутимо стоящую рядом Сайо и тихо произнёс: – Знаете, Сора-тян, – он слегка поклонился девушке, спрятавшей лицо за веером, – я бы никогда не посмел причинить вам боль. Он осторожно указал

Слуга, услужливо поклонившись, раздвинул сёдзи покоев, отведённых Ли Ёну. Молодой посол коротко кивнул и прошёл в комнату. Несколько минут он просто стоял, осматривая её невидящим взглядом: мысли витали где-то далеко. Его глаза механически скользнули по свиткам на стенах, но задержались на знакомых словах, каллиграфически выведенных на рисовой бумаге. Они пробудили в памяти уроки приёмного отца и верного наставника Чун Су. Видя, как он торопится, они каждый раз заставляли ег

Тадамаса ещё раз хлопнул в ладони, вновь привлекая внимание. Он уже пришёл в себя после сделанного женой замечания и уверенным голосом громко произнёс: — Ну что же, Ли Ён-сан, давай пройдём за стол. Познакомимся ближе, как подобает добрым соседям, — сказал он с властной улыбкой и приглашающим жестом. Ли Ён поклонился и последовал за хозяином дома, стараясь не встречаться взглядом с юной Сорой-тян, чей образ, словно лёгкий аромат жасмина, никак не хотел покидать его мысли. О

– Я хочу ещё раз представить тебе свою семью: жену и дочь, – произнёс Тадамаса мягким и удивительно тёплым тоном, когда слуга, сопровождавший их на некотором отдалении, бесшумно и быстро пройдя вперёд, раздвинул перед ними двери, откуда доносилась, по мнению молодого человека, печальная мелодия души сада. Его голос звучал необычно, словно смягчая привычную властность. Это был один из тех редких моментов, когда его жёсткость отступала, открывая глубокую привязанность к любимым

Ли Ён прошёл через величественные ворота из тёмного дерева, украшенные эмблемой дома – стилизованным гербом с переплетающимися ветвями сакуры и рисовыми колосьями, символом традиций и процветания клана. Резные узоры в стиле каракури, золотые гвозди и массивные кольца придавали воротам внушительность и торжественность. За ними открывался красивый внутренний двор, утопающий в зелени ухоженных садов. Гравийные дорожки были выложены с такой аккуратной точностью, что ни один каме

Небольшая группа, во главе с Ли Ёном, неспешно направлялась к резиденции Тадамасы. Утренний сад встречал их прохладным воздухом, наполненным ароматом цветущей алычи и влажной травы, на которой, несмотря на поздний час, всё ещё держались прозрачные капли росы. Ли Ён шагал уверенно, придерживаясь мягкого ритма и стараясь не прислушиваться к слишком назойливым мыслям, которые упорно возвращались к Соре-тян, вернее к самой прогулке рядом с ней. Все размышления о его дипломатичес

Утром Ли Ён уже был готов покинуть свои покои, когда вдруг раздался тихий стук в дверь. Створки сёдзи мягко скользнули в сторону, и в проёме появилась знакомая фигура Чун Су. Личный помощник и наставник, как всегда, сдержанный и почтительный, вошёл в комнату, глубоко поклонившись, он выпрямился и протянул господину небольшую записку. – Это от Тадамасы, – произнёс Чун Су, склонив голову. Ли Ён задержал взгляд на протянутой записке, ощущая, как в душе пробуждается лёгкое бесп

Соре-тян недавно исполнилось семнадцать лет. По японским меркам это был уже возраст для замужества – время, когда каждая девушка расцветает, словно сакура в весеннем ветре. Но через год, если она не сможет выйти замуж, её шансы будут уже невелики, если не сказать, что их и вовсе не останется. Её мама, Амико-сан, связалась с разными и очень успешными накодō (свахами), которые с утра до ночи трудились, стараясь найти для Соры-тян подходящего жениха. Их забота казалась похожей

Молодой посол вышел из кабинета главы Пусанского офиса, негромко напевая себе под нос какую-то одному ему известную «мелодию». Ну как напевал, можно сказать просто мычал, вставляя слова: – Сора-тян... Сора-тян... – шептал он, почти не осознавая, что поёт. На его лице играла едва заметная улыбка, а шаг стал чуть легче, чем обычно. Владение музыкальным слухом – необходимое качество при изучении восточных языков, таких как японский, корейский или китайский. Однако, что, не менее

Время стремительно приближалось к Часу Свиньи, к девяти вечера. Над Пусаном опустилась густая ночь, и лишь бледный свет молодого месяца на ясном небе освещал стены порта, серебрил прибрежные камни и помогал ночным стражам охранять мирный сон горожан. Тадамаса задержался в гавани дольше, чем рассчитывал. Он обходил причалы, согласовывал время отплытия, отдавал последние распоряжения, проверяя готовность кораблей. Гонцу, посланного в храм Сингон, удалось отыскать монаха не ср

Солнце уже клонилось к западу – наступал Час Обезьяны. Свет становился мягким, золотистым, словно усталым после долгого осеннего дня. Деревья отбрасывали длинные тени, вытягиваясь, как молчаливые стражи, а в тёплом воздухе был слышен последний напев цикад. Лёгкий ветер, приносивший долгожданную прохладу, шелестел листвой, словно шёпотом, обещая скорый приход вечера. Ли Ён уже стоял у красиво расписанных раздвижных дверей кабинета господина Тадамасы. В его руках покоилась изя

Ли Ён – молодой посол Королевства Чосон, с сосредоточенным выражением лица вышел из зала Тайсэйдзан, где только что завершилась первая встреча с главой Пусанского Вэгвана. Даже без большого опыта официальных встреч, он уже понял: произошедшее сегодня выбивалось из всех рамок дипломатического этикета. Необычный формат, при котором глава Пусанского офиса, толком не поприветствовав посла, внезапно удалился, а затем, вернувшись, сразу закончил встречу и перенёс её на шесть (!)

Ли Ён вышел из зала Тайсэйдзан с безупречно спокойным лицом. Прохладный морской ветер едва касался его разгорячённых щёк, но походка оставалась ровной, а взгляд – сосредоточенным и чуть отстранённым. Словно бы встреча и впрямь не оставила на нём ни единой морщинки тревоги. «Держись достойно, даже если внутри бушует шторм»,  – вспомнил он наставление отца. Шторм внутри был, и немалый. Он никогда прежде не вёл переговоров самостоятельно до этого важнейшего поручения от Короля

«Чем ярче сияет чужая слава, тем длиннее ложиться тень изгнания». Она всегда была для Тадамасы не просто женой, а тем единственным человеком, перед кем он мог снять маску властного главы и быть самим собой. В такие моменты он называл её просто «Амико», без формальностей, вкладывая в это имя всю нежность, которую позволял себе проявлять только к ней. Амико-сан происходила из обедневшего рода самураев по фамилии Имада, ведущего начало от клана Тайра. Само имя рода означало «н

Нагаи Тадамаса вышел из кабинета, и по коридору прокатилось лёгкое эхо его шагов. Всё замерло: слуги и охранники прижались к стенам, затаив дыхание и низко склоняя головы в почтительном поклоне. Он был уверен, что получит согласие на увеличение поставок леса и железа. Всё было решено ещё до начала этих переговоров. «Да куда они денутся?»  – усмехнулся он про себя, равнодушно поправляя рукав кимоно. Дипломатия – это простая шахматная партия: Империи Ямато нужны ресурсы, а Ко