Глава 29. Тени прошлого и тревожное настоящее.

Через час, когда корабль был очищен от врагов, Тадамаса и Ли Ён осматривали палубу, превращённую в арену недавнего боя. Среди лежащих тел самураев и ронинов один из самураев, стоявший неподалёку, переворачивал убитого нападавшего.

В этот момент что-то защемило в груди Ли Ёна. Его взгляд застыл на том, что увидел: подорванное кровью ханбок, из-под которого выглядывало потрёпанное кимоно.

В следующее мгновение его память ожила.…Тёмная ночь, пугающая тишина леса. Пятилетний мальчик, бредущий среди высоких деревьев. Гнетущая тишина, прерываемая периодическими стонами раненных. Он снова и снова пытается перевернуть тела тех, кто лежит без движения. Пальцы дрожат, сердце колотится в груди. Под его маленькими руками — ткань ханбока, но, когда он тянет за край, из-под него показывается кимоно. Первый. Второй. «Почему?..» Ребёнок смотрит на них, а разум отказывается понимать. Его родители… где они? Почему они исчезли, а эти люди — здесь?

Вдруг звук ветра заставляет его вздрогнуть. Маленькое тело замирает, боясь пошевелиться.

И вот — резкий рывок назад, в реальность. Ли Ён стоял на палубе, его рука, всё ещё сжимавшая рукоять катаны, слегка дрогнула. Но память, едва приоткрывшись, снова скрылась под завесой сознания, оставив лишь обрывки чувств. Он глубоко вдохнул и вернул себе контроль.

Тадамаса, всё ещё не отошедший от отравления, тем не менее громко и уверенно отдавал приказы — его голос перекрывал шум волн и шаги воинов, убирающих тела с палубы. Но, бросив взгляд на Ли Ёна, он вдруг замолчал.

Молодой посол стоял неподвижно, сжимая катану в правой руке так крепко, что костяшки пальцев побелели. Его взгляд был направлен на самурая, перевернувшего тело поверженного ронина, но сам он, казалось, не видел происходящего. Он был где-то далеко — в тенях прошлого.

Тадамаса нахмурился и медленно опустил меч. Он уловил, как изменилось дыхание Ли Ёна, как едва заметно дрогнули его плечи. Не раздумывая, он мягко, даже неожиданно для себя, взял его под локоть — предупреждая возможное падение.

Ли Ён не сразу отреагировал, но, когда его рука дрогнула, Тадамаса чуть крепче сжал её, давая понять, что он рядом.

Медленно, почти незаметно, молодой посол моргнул, словно возвращаясь в реальность.

— Как ты? — тихо спросил Тадамаса, наклонившись ближе. В его голосе не было обычной резкости, только сдержанное беспокойство. — Ты стоял так, будто что-то вспомнил.

Ли Ён снова моргнул, затем глубоко вдохнул, словно проверяя, всё ли в порядке.

— Да, — ответил он глухо. — Я что-то смутно вспомнил… Тогда, в лесу, на нас тоже напали ронины.

Он перевёл взгляд на руку Тадамасы, всё ещё лежавшую на его локте, и понял: тот действительно, несмотря на недавно перенесённое отравление и то, что он только что очнулся, поддерживал его всё его время беспамятства, опасаясь, что он упадёт.

Молодой посол благодарно улыбнулся. Тадамаса ответил крепким мужским рукопожатием, а затем, по-своему, притянул Ли Ёна к себе и крепко обнял. Тот ответил тем же — сдержанно, но по-настоящему. Их боевое братство было скреплено.

— А что такое... нет, кто такой вакадзо? — неожиданно даже для самого себя тихо спросил Ли Ён, когда они отстранились друг от друга. Он решил спросить главу вэгвана напрямую, не привлекая внимания толстощёкого самурая.Тадамаса замер на полуслове, его брови взлетели вверх, а затем он громко, от души расхохотался, хлопая Ли Ёна по плечу так, что у того едва не вылетел дух. Лицо молодого посла мгновенно залилось краской, густея от спектра ферментированной умэ до фиолетово-коричневого.

Ли Ён хотел было объяснить, что в неожиданном спасении Тадамасы его заслуги нет, но глава вэгвана не дал ему и шанса, вновь обрушив ладонь на плечо юноши, словно вознамерившись окончательно вытрясти из него душу.

— О-о, это высшее звание, парень! — сквозь смех пробасил он. — Значит: «молодой, дерзкий и чертовски везучий щенок». Считай это моё личное признание твоих заслуг за то, что ты не дал мне окончательно опозориться перед женой в этой заварушке.

Ли Ён вновь попытался возразить, но Тадамаса уже не слушая его заговорщицки ему подмигнул:

— Только не вздумай так называть корейского короля или своего приёмного отца, Ли Су Иля, они твоего юмора точно не поймут и самое лучшее побьют тебя палками, а мне потом будет стыдно, я же предупреждал тебя!

Закончил он какой-то только одному ему понятной шуткой. Отпустив плечо молодого человека, Тадамаса взял его под локоть и, добродушно ухмыльнувшись, произнёс уже тише:

— Ну что ж, вакадзо, пойдём посмотрим, как там наши женщины. Если Амико увидит этот беспорядок, «хеппоко-вакадзо» буду уже я, и это будет гораздо болезненнее для моего самолюбия.

Он отпустил локоть молодого посла, и они направились в омотэя. Парадная каюта была практически неузнаваемой — пол, усыпанный щепками и клочьями рисовой бумаги от сёдзи, вспоротые татами, на которых были видны глубокие разрезы от катан — всё выглядело также как и вся госэна — полноценным полем битвы.

Разрубленный низкий столик, за которым они ещё недавно вели спокойную беседу, лежал посередине комнаты, словно немой свидетель хаоса.

Тадамаса оглядел разрушение с тяжёлым взглядом, провёл рукой по краю одной из порванных занавесей и хмыкнул:

— Пожалуй, теперь комната выглядит более... драматично.

Ли Ён задержал взгляд на разрубленном столике и тяжело вздохнул:

— Кажется, наша весёлая беседа оставила слишком сильное впечатление.

Амико-сан мягко улыбнулась вошедшему в омотэя мужу. Ли Ён увидел, что взгляд её прояснился — как и у Тадамасы в момент его пробуждения от отравления. Она смотрела на мужа уже не стеклянными глазами отравленной жертвы, а узнавая его. Её руки всё ещё обнимали дочь, прижимая её к себе так нежно, словно Сора-тян снова стала маленьким ребёнком. Переведя взгляд на Ли Ёна, она кивнула ему, без слов приглашая подойти ближе.

Затем её взгляд снова вернулся к Тадамасе — и в её сердце что-то дрогнуло. Она уже собиралась произнести что-то привычное, как-то язвительно прокомментировать его растрёпанный вид — то, чего так боялся её муж. Он почти ждал, что она назовёт его своим любимым «хеппоко-вакадзо». Но вместо колкости Амико лишь благодарно взглянула на него, затем перевела взгляд на молодого человека и уловила, как между ними возникло чувство боевого товарищества. Она ничего не сказала, просто кивнула, словно признавая: «Что бы ты не сделал сегодня, ты поступил правильно. Спасибо». 

По её мнению, муж не только обеспечил защиту их жизней, но и возможную опору для будущей замужней жизни дочери — и это не ускользнуло от её внимания.

Подойдя ближе, Ли Ён заметил Сору-тян, тихо плачущую, уткнувшуюся в плечо матери. Её хрупкие плечи дрожали, а всхлипы сливались с мягкими, едва слышными утешающими словами Амико-сан. Ли Ён замер, не решаясь нарушить этот трогательный момент.

Рядом стояла Сайо, которая аккуратно поглаживала Сору-тян по плечу. Молодой человек, неспешно опустившись чуть ниже, взглянул в глаза служанке. Радужки её глаз были тёмными, глубокими, как ночное небо, и ничем не выдавали того хищного блеска, который он, казалось, видел раньше.

«Наверное, это была лишь игра моего воображения», — подумал он, выпрямляясь. Но эта мысль оставила в его сознании лёгкое беспокойство, словно незримая тень всё ещё витала рядом.

Тадамаса широкими шагами пересёк комнату и склонился над женой и дочерью и спросил:— Что случилось, вы ранены?

— Мы целы, Тадамаса-сан, — ответила она, голос звучал спокойно, но чуть дрожал, выдавая напряжение пережитого боя.— Просто… Сора-тян впервые столкнулась с таким.

Сора-тян подняла голову, её лицо было заплаканным, но глаза светились гордостью и решимостью.

— Я… я не подвела вас, отца и Ли Ён-сана, — сказала она, стараясь говорить твёрдо, но голос всё же дрогнул. — Я смогла защитить себя и маму.

Тадамаса медленно выпрямился, его взгляд стал неожиданно мягким. Он посмотрел на дочь так, как смотрел, возможно, только в её младенчестве.— Ты настоящая дочь своего отца, — с гордостью произнёс он, затем повернулся к Ли Ёну.

— А ты, Ли Ён-сан, сегодня доказал, что у тебя есть всё, чтобы стать настоящим самураем.

Амико-сан поклонилась с лёгкой улыбкой и сказала:— Мы благодарны за вашу защиту, Ли Ён-сан. Ваше мастерство сегодня спасло нас всех.

Сора-тян, сидевшая рядом с матерью, робко подняла глаза на молодого посла.— Ли Ён-сан, вы... действительно удивительный, — тихо произнесла она, едва заметно краснея.

Ли Ён поклонился, стараясь скрыть смущение:— Сора-сан, ваша решимость и смелость вдохновили меня не меньше. Амико-сама, ваша уверенность вдохновила всех нас. Я искренне благодарен вам за то, что вы были так сильны.

Ли Ён помолчал и повернулся к Сайо и поклонившись, сказал:— Сайо-сан, хочу вас поблагодарить, я уверен, что ваши мольбы помогли нам отбиться от этого нападения.

Тадамаса снова громко рассмеялся, его голос наполнил разрушенную комнату:— Ты бы видел, как мы отбивались на палубе! Эти ронины и пираты даже не ожидали такого отпора. Ли Ён, ты действительно достоин звания самурая.

Амико-сан, внимательно глядя на мужа, мягко, но с серьёзностью добавила:— Тадамаса-сан, нам стоит обсудить, как кораблю удалось выдержать такой натиск и как враги смогли прорваться так далеко. Это вопрос, который нельзя оставить без ответа.

Тадамаса хмыкнул, кивая:— Верно. Но сейчас главное — мы отбились. Ли Ён, ты проявил себя, как настоящий воин.

Тадамаса обнял дочь, которая полностью скрылась в его объятиях, и, нежно поглаживая её по голове, что-то тихо шептал ей на ухо. Сора-тян чуть выглянула из-за его плеча и прошептала:— Спасибо, Ли Ён-сан.

В её глазах блестела не только благодарность, но и искорки влюблённости. Ли Ён невольно отвёл взгляд, чтобы не смутить её, но всё равно заметил ту искреннюю теплоту, что светилась в её взгляде. Его сердце дрогнуло — впервые он почувствовал, что стал частью чего-то большего, чем просто дипломатическая миссия.

«Тадамаса… конечно, он неуправляем и действует скорее по чувствам, чем по разуму, — подумал молодой посол. — Но, в бою он вёл себя достойно: убивал, но не калечил. И поддержал меня, когда я едва не упал в момент воспоминаний».

Он посмотрел на Тадамасу, всё ещё обнимающего Сору-тян, и в мыслях добавил:«Не может же по-настоящему плохой человек так нежно держать свою дочь… такую добрую, красивую, настоящую».

Он начал видеть Тадамасу с другой стороны. Годы рядом с Амико-сан изменили этого грозного, импульсивного, неконтролируемого мужчину. Нет, он всё ещё был вспыльчив и временами «срывался», особенно когда не было рядом жены… но между этими срывами появлялись всё более длинные периоды, когда он вёл себя здраво. И эти периоды становились всё чаще.

…

Часом позже, омотэя была уже убрана. Разрубленный столик был заменён на новый. Заботливо разложенные свежие татами, едва пахнущие сеном, и мягкий свет лампы создавали ощущение уюта и покоя.

Ничто в комнате больше не напоминало о недавнем разгроме, кроме едва заметных царапин на стене у токономы — следов от оружия, которые невозможно было стереть или скрыть так быстро.

Тадамаса сел на татами, создавая непринуждённую, но властную позу, его движения были быстрыми и уверенными. Напротив него на аккуратно расстеленных циновках расположились Амико-сан и Ли Ён.

Они образовали треугольник, в центре которого воцарилась напряжённая тишина, только слабое покачивание корабля нарушало её.

Сора-тян, потрясённая произошедшим, молча оставалась в стороне. Амико-сан, заметив её состояние, мягко, но настойчиво напоила её успокоительным отваром и сопроводила девушку в каюту, отведённую ей по распоряжению капитана госэна и оставила дочь на попечении Сайо.

Там, вдали от людских взглядов, Сора-тян могла прийти в себя, оставаясь одна со своими мыслями.— Ли Ён, — начал Тадамаса, голос его звучал ровно, но в нём ощущалась скрытая строгость.— Сегодня ты проявил себя хорошо.

Он заметил, как Ли Ён почтительно поклонился, подтверждая своё уважение. Сделав короткую паузу, Тадамаса продолжил:— Однако, мы отложим празднование нашей победы. Я позвал тебя не для этого. — Его взгляд стал тяжёлым. — Это нападение, возможно, касается и тебя.

Ли Ён слегка выпрямился, внимательно вслушиваясь в слова Тадамасы. Его лицо оставалось безмятежным, но в глубине взгляда читалась сосредоточенность, словно он пытался заранее понять, к чему идёт разговор.— Вопросы, связанные с твоим прошлым, мы обсудим позже, — задумчиво начал Тадамаса, его голос был ровным, но тягучим, как будто каждое слово обдумывалось заранее, — а сейчас необходимо сосредоточиться на сегодняшнем нападении.

Он сделал короткую паузу, перевёл взгляд на Амико-сан, будто ища у неё подтверждения своим мыслям, затем продолжил:— Нам удалось взять десятерых пленных, — продолжил Тадамаса, глядя прямо на Ли Ёна. — семеро пиратов и троих рониных. Ронины выбрали сэппуку. А вот пираты оказались более разговорчивыми. Они утверждают, что их нанял клан Симадзу из южного Кюсю.

Ли Ён напрягся. Он заметил, как Амико-сан слегка нахмурила брови, что случалось с ней крайне редко.— Это выглядит странно, — сказала она спокойно, но с металлическими нотками в голосе, — нападение столь явно указывает на Симадзу, что вызывает сомнения. Если это они, зачем так открыто оставлять след?

Ли Ён задумался на мгновение, потом произнёс:— Это может быть дезинформация. Возможно, кто-то хочет столкнуть нас с Симадзу или посеять, между нами, недоверие.

Амико-сан перевела взгляд на Тадамасу:— Нам нужно больше информации. Если мы ошибёмся в своих выводах, это может сыграть на руку нашим врагам.

Эти слова повисли в воздухе, наполняя комнату едва уловимым напряжением. Ли Ён не проронил ни слова, но его взгляд стал ещё острее. Тадамаса, нахмурившись, задумчиво произнёс:— Это нападение может быть связано как со мной, так и с тобой, Ли Ён.

Он сделал короткую паузу, внимательно наблюдая за реакцией собеседника, но Ли Ён оставался неподвижным, его лицо ничего не выражало.— Пленные пираты сказали, что представители клана Симадзу передали им информацию о том, что я отправляюсь с тобой на Цусиму, и тогда им было приказано действовать, — произнёс Тадамаса, его голос звучал сдержанно, но напряжение чувствовалось в каждом слове, — если они правы и за нападением действительно стоит клан Симадзу, то это неудивительно, — продолжил Тадамаса, медленно выдыхая, — у нас с этим кланом давно тянутся конфликты из-за торговых маршрутов и защиты интересов клана Со. Симадзу хотят устранить меня, чтобы продвинуть на моё место своего человека — более лояльного к их интересам.

Голос Тадамасы звучал твёрдо, без намёка на страх, но под этой твёрдостью ощущалась скрытая усталость от постоянного противостояния.— Однако, — мягко, но с ноткой решительности вмешалась Амико-сан и перевела взгляд на Ли Ёна, который сидел напротив, слегка наклонившись вперёд, внимательно вслушиваясь в её слова — возможно одной из целей был ты.

Её голос звучал уверенно, и даже лёгкая тень сомнения, скользнувшая по её лицу, не уменьшила её убедительности. Ли Ён не шевельнулся, но его сосредоточенность стала ещё заметнее.

Амико-сан продолжила:— Твой отец, как дипломат, живший в Корее, знал о существующей проблеме. Когда он… — она на мгновение замялась, выбирая слова, — ещё не был в опале, он писал сёгуну и Императору о состоянии дел. В частности, он упоминал вмешательство клана Симадзу с Южного Кюсю в дела Пусанского офиса и на острове Цусима.

Её голос стал тише, словно она вела этот разговор не только с Ли Ёном и Тадамасой, но и с собой, припоминая прошлое.— Если Симадзу видят в тебе угрозу, — добавила Амико-сан, встретившись взглядом с Ли Ёном, — это может объяснить их решимость действовать столь открыто. — Этим нападением клан Симадзу хотел убить двух уток одним камнем: устранить Тадамасу-сан и меня, — задумчиво проговорил Ли Ён, его голос звучал негромко, но уверенно.— Ты, прав, — кивнул Тадамаса, краешком губ улыбнувшись, будто подтверждая слова Ли Ёна, — в их глазах мы оба препятствия, которые следует устранить, чтобы расчистить путь их интересам.

Он перевёл взгляд на Амико-сан, словно ища подтверждения своих слов. Его тон оставался твёрдым, но в глубине голоса сквозила напряжённость, выдавая, что последствия этих событий занимали его мысли.— Но пригласили мы тебя для того, чтобы подготовить к Цусиме, — вновь вступила в разговор Амико-сан, её голос звучал мягко, но серьёзно. Она посмотрела на Ли Ёна с лёгкой улыбкой, словно хотела смягчить важность сказанного.— До прибытия осталось около трёх часов. Конечно, этого времени мало, но достаточно, чтобы вкратце описать обстановку на острове.

Она ненадолго замолчала, будто собираясь с мыслями, и продолжила, слегка наклонившись вперёд, чтобы подчеркнуть серьёзность предстоящего разговора.— Остров — это сложный узел интересов, — продолжила Амико-сан, её голос звучал ровно, но уверенно, — Цусима всегда находилась на перекрёстке политических, торговых и военных амбиций. Здесь сталкиваются интересы Королевства Чосон, Империи Ямато и даже Империи Цин.

Она сделала небольшую паузу, как будто взвешивая свои следующие слова.— Клан Со, который управляет островом и распределением дани, стоит перед выбором: либо сохранить верность своему клану, либо поддаться давлению могущественных кланов, таких кланов как Моро и Симадзу.

— Это делает их уязвимыми для интриг. Клан Моро, хочет отомстить сёгуну за унизительное поражение при Сэкигахара, а Симадзу, желает разрушить давно установленный порядок вещей. Они давно стремятся расширить своё влияние на Цусиму, а Пусанский офис стал одним из ключевых полей их манёвров.

Тадамаса кивнул, подтверждая её слова.— Именно поэтому, Ли Ён, в данный момент, твоя дипломатическая миссия становится особенно важной, — продолжила Амико-сан, слегка прищурившись. — Твоё присутствие может либо укрепить позиции клана Со, либо стать предлогом для их врагов, поэтому важно, чтобы ты был готов ко всему: не только к переговорам, но и к тому, чтобы защищать себя и свою честь.

Она перевела взгляд на Тадамасу, который сидел, скрестив руки, его выражение лица стало жёстким.— Ты должен понимать, — добавила она, — тебя будут рассматривать и тщательно изучать, словно рисовод, что отбирает идеальные зёрна. Они будут искать любой повод, чтобы подорвать твой статус дипломата и у кланов Моро и Симадзу достаточно агентов на Цусиме, чтобы это сделать.

Амико-сан кивнула и закончила:— Мы объясним тебе всё, что нужно знать, но помни: главное — сохранять спокойствие и действовать с холодной головой, потому что остров не терпит ошибок.

Ли Ён внимательно слушал, слегка нахмурив брови. В его глазах читалась сосредоточенность и готовность впитывать каждое слово.— О жителях острова, об их осторожности и недоверчивости, — начала Амико-сан, её голос был ровным, но в нём слышались нотки уважения, о том, что за каждой улыбкой может скрываться предательство, а каждое слово должно быть безупречно сказано, чтобы тебя спровоцировать, я говорить не буду, ты к этому готов. Ты уже стал опытным дипломатом, но ещё в тебе виден тонкий психолог, мы это уже поняли.

Тадамаса, сложив руки на груди, кивнул и добавил:— Будь готов к провокациям. Мы уже видели, как уверенно ты владеешь катаной. Это твой плюс, но одновременно и риск. Клан Симадзу не упустит возможности втянуть тебя в конфликт, чтобы дискредитировать. Не позволяй им вывести тебя из равновесия.

Он взглянул на Ли Ёна пристально, словно проверяя, воспринял ли тот серьёзность предупреждения. Амико-сан кивнула и слегка улыбнулась, пытаясь смягчить напряжённость момента.— Умение оставаться хладнокровным в любой ситуации — это твоё оружие. Используй его так же уверенно, как катану, и тогда Цусима откроется для тебя с нужной стороны.

— Не пренебрегай своей безопасностью, — продолжила Амико-сан, её голос приобрёл настороженные нотки. — Даже если кто-то из наших вызывает доверие, не забывай, что Симадзу могут действовать через третьи руки. Ведь кто-то же оповестил их о нашей поездке. И этот кто-то, возможно, из наших.

Она бросила короткий взгляд на Тадамасу, и тот, нахмурившись, чуть заметно напрягся, но промолчал, удерживая свой гнев под контролем.— И, главное, — продолжила Амико-сан, её голос стал тише, но обрёл особую весомость. — Вопрос о твоём прошлом и твоё происхождение может стать как твоим оружием, так и твоей уязвимостью.

Она сделала небольшую паузу, словно позволяя словам осесть в сознании молодого посла, а затем добавила, чуть смягчив интонацию:— Помни, пусть ты и внук даймё клана Со, но это пока не делает тебя своим в его глазах. Со Нагаёси будет относиться к тебе настороженно и только искренние ответы на его вопросы могут расположить его к тебе.— Я знаю Нагаёси Со много лет – он неплохой человек и многие годы, он занимался исправлением тех ошибок, которые наделал его отец — старый даймё, Со Масатоси.— Тебе нужно чётко продумать стратегию на те вопросы, что будут связаны с твоими обязанностями в клане, если даймё тебя примет, что более чем вероятно, ответ должен быть прост, что ты лишь дипломат, посланный королём Чосон, и в этом статусе не вправе исполнять никаких иных функций, кроме дипломатических. Всё остальное выходит за рамки твоей миссии.

Она замолчала и пристально посмотрела на Ли Ёна, словно стараясь прочесть его мысли, убедиться, что каждое её слово не просто было услышано — а усвоено и принято.

Ли Ён слегка кивнул, но его сосредоточенный взгляд говорил сам за себя — он всё понял и запомнил.— Теперь всё, ты можешь идти, отдохни, — сказала она, затем, повернув голову к Тадамасе, добавила:

— Я… мы уверены, — её взгляд на мгновение задержался на Тадамасе, — ты справишься с этой задачей. Тадамаса молча кивнул, скрестив руки на груди, выражая своим молчанием одобрение и поддержку.

Ли Ён встал, плавно и с достоинством, низко поклонился, обращаясь к Амико-сан и Тадамасе. Его голос прозвучал искренне и проникновенно:— Я благодарен вам за ценные советы и не подведу вас… — он на мгновение запнулся, но затем, собравшись, твёрдо добавил: — и Корею.

Его слова прозвучали как обещание, подкреплённое внутренней решимостью.  Однако, словно что-то вспомнив, Ли Ён сунул руку в складку пояса. Пальцы нащупали прохладный, гладкий металл, и указательный задел щербинку — ту самую, что выдавала истинную природу «серебряного» ичибу-кина: круглой бронзовой монеты с квадратным отверстием посередине. Сквозь тонкий слой серебра проглядывало бронзовое основание — след времени, свидетельство подделки, известной лишь ему.

Он никогда и никому не показывал эту монету, полученную от настоятеля монастыря Хэинса. Просто… забыл о ней. Но теперь, после этого нападения…— Тадамаса-сама, Амико-сама? — его голос прозвучал тихо, почти как шёпот прошлого.

Он раскрыл ладонь. На ней лежала бронзовая монета, потемневшая от времени, но всё ещё поблёскивающая серебром.— Когда меня без сознания нашли в горах и доставили в монастырь Чанбайшань, — тихо начал он, — монахи нашли у меня эту монету зажатой в кулаке. А уже в корейском монастыре Хэинса её передал мне Настоятель.

Ли Ён протянул «серебряный» ичибу-кин Тадамасе, тот покрутил монету и передал Амико-сан, которая взяла её в свои изящные пальчики и начала внимательно рассматривать. После непродолжительной паузы она сказала:— Я не могу утверждать точно, но помню, что клан Симадзу во время Имджинской войны вывез большое количество таких же монет... — она сидела с задумчивым видом, видимо что-то вспоминая.

— Ли Ён, ты не против, если я возьму твою монету и покажу её пленным пиратам, — спросил Тадамаса, — надежды конечно, немного, это не ронины, а пираты, — пробурчал Тадамаса, увидев, что Ли Ён кивнул в ответ на его вопрос, он аккуратно взял её из рук Амико-сан, подбросил и ловко поймал «серебряный» ичибу-кин.

Ли Ён вновь поклонился и с достоинством покинул помещение, двигаясь уверенно и не поворачивая к ним спиной, как того требовал этикет. Впереди его ждал остров Цусима, где, возможно, раскроется правда о его прошлом и цели нападения.

Амико-сан проводила его взглядом, в котором читались одновременно тревога и гордость, а Тадамаса слегка хмыкнул, будто удовлетворённо отмечая что-то про себя.