All Posts

Молодой посол вышел из кабинета главы Пусанского офиса, негромко напевая себе под нос какую-то одному ему известную «мелодию». Ну как напевал, можно сказать просто мычал, вставляя слова: – Сора-тян... Сора-тян... – шептал он, почти не осознавая, что поёт. На его лице играла едва заметная улыбка, а шаг стал чуть легче, чем обычно. Владение музыкальным слухом – необходимое качество при изучении восточных языков, таких как японский, корейский или китайский. Однако, что, не менее

Время стремительно приближалось к Часу Свиньи, к девяти вечера. Над Пусаном опустилась густая ночь, и лишь бледный свет молодого месяца на ясном небе освещал стены порта, серебрил прибрежные камни и помогал ночным стражам охранять мирный сон горожан. Тадамаса задержался в гавани дольше, чем рассчитывал. Он обходил причалы, согласовывал время отплытия, отдавал последние распоряжения, проверяя готовность кораблей. Гонцу, посланного в храм Сингон, удалось отыскать монаха не ср

Солнце уже клонилось к западу – наступал Час Обезьяны. Свет становился мягким, золотистым, словно усталым после долгого осеннего дня. Деревья отбрасывали длинные тени, вытягиваясь, как молчаливые стражи, а в тёплом воздухе был слышен последний напев цикад. Лёгкий ветер, приносивший долгожданную прохладу, шелестел листвой, словно шёпотом, обещая скорый приход вечера. Ли Ён уже стоял у красиво расписанных раздвижных дверей кабинета господина Тадамасы. В его руках покоилась изя

Ли Ён – молодой посол Королевства Чосон, с сосредоточенным выражением лица вышел из зала Тайсэйдзан, где только что завершилась первая встреча с главой Пусанского Вэгвана. Даже без большого опыта официальных встреч, он уже понял: произошедшее сегодня выбивалось из всех рамок дипломатического этикета. Необычный формат, при котором глава Пусанского офиса, толком не поприветствовав посла, внезапно удалился, а затем, вернувшись, сразу закончил встречу и перенёс её на шесть (!)

Ли Ён вышел из зала Тайсэйдзан с безупречно спокойным лицом. Прохладный морской ветер едва касался его разгорячённых щёк, но походка оставалась ровной, а взгляд – сосредоточенным и чуть отстранённым. Словно бы встреча и впрямь не оставила на нём ни единой морщинки тревоги. «Держись достойно, даже если внутри бушует шторм»,  – вспомнил он наставление отца. Шторм внутри был, и немалый. Он никогда прежде не вёл переговоров самостоятельно до этого важнейшего поручения от Короля

«Чем ярче сияет чужая слава, тем длиннее ложиться тень изгнания». Она всегда была для Тадамасы не просто женой, а тем единственным человеком, перед кем он мог снять маску властного главы и быть самим собой. В такие моменты он называл её просто «Амико», без формальностей, вкладывая в это имя всю нежность, которую позволял себе проявлять только к ней. Амико-сан происходила из обедневшего рода самураев по фамилии Имада, ведущего начало от клана Тайра. Само имя рода означало «

Нагаи Тадамаса вышел из кабинета, и по коридору прокатилось лёгкое эхо его шагов. Всё замерло: слуги и охранники прижались к стенам, затаив дыхание и низко склоняя головы в почтительном поклоне. Он был уверен, что получит согласие на увеличение поставок леса и железа. Всё было решено ещё до начала этих переговоров. «Да куда они денутся?»   — усмехнулся он про себя, равнодушно поправляя рукав кимоно. Дипломатия – это простая шахматная партия: Империи Ямато нужны ресурсы, а К

«Рождённый под звездой удачи или когда Бисямон* твой друг» . *Бисямон-тэн (毘沙門天) — бог войны и справедливости, покровитель воинов и хранитель сокровищ. Глава японского вэгвана в Пусане, Нагаи Тадамаса, встал в середине Часа Тигра - около четырёх утра, когда мир только начинал окрашиваться первыми лучами рассвета. Но этой красоты он не замечал. Проворочавшись почти всю ночь, он накинул халат и широкими шагами направился в кабинет. Тадамасу невозможно было не заметить. Сегод

Росток сливы… – пусть снег и сломает ветви, но плод всё же родится. … Последние дни месяца Каннадзуки (октября) уже вступили в свои права. Осенний воздух был пропитан запахом увядания и влажной земли. Природа облачилась в осеннее кимоно, будто готовясь к прощальному танцу с ветром. Солнце, клонящееся к горизонту, словно заботливо окутывало лес в императорские багряно-золотые одеяния. Так Император перед уходом на ночной покой, заботливым взглядом последний раз осматривает св