Глава 35. Тайно натянутые нити заговора

Ли Ён, сопровождаемый слугой, двигался по гулким коридорам замка к своим покоям. Тусклый свет масляных ламп дрожал в такт едва уловимому движению воздуха, отбрасывая танцующие тени на каменные стены. Коридоры казались бесконечными, их высокие потолки терялись во мраке, а звук шагов гулко отражался, словно напоминая о древности этих стен. Взгляд молодого посла периодически скользил по массивным деревянным балкам и знамёнам, на которых развевались моны и символы клана Со, ` казались одновременно гордыми и величественными, но мысли Ли Ёна блуждали далеко за пределами этого величественного места.

Тонкий аромат благовоний, тлеющих в отдалённых нишах, смешивался с прохладным запахом камня и дерева. Лампы, заправленные тёплым маслом, потрескивали, а их мерцание придавало коридору ощущение таинственности, будто замок сам нашёптывал свои истории.

Ли Ён шёл молча. Его осанка оставалась безупречно прямой, но внутри он ощущал лёгкое напряжение — словно этот путь вёл его не просто к новой беседе, а к очередному испытанию.

«Разговор с главой клана пока не дал ответа, кто причастен к убийству моих родителей, — размышлял он, выходя из зала. — Но то, что даймё согласился начать расследование, спустя двадцать пять лет... это уже много. Значит, как порядочный человек, он чувствует вину — пусть даже за то, что тогда не настоял или хотя бы не попытался узнать у отца причины того жестокого решения в отношении младшего сына…»

Он перевёл взгляд на вперёд идущего слугу, не замедляя шага.

«Ладно. Посмотрим, что будет завтра, — подумал молодой посол. — Пока есть лишь одна версия. Всё указывает на Симадзу… и на сегодняшнее нападение».

Шаги звучали глухо в тишине коридора, а мерцающий свет ламп отбрасывал длинные, неестественно вытянутые тени на стены, словно напоминая ему о невидимых угрозах, что всё ещё прячутся в этом замке.

«Но сейчас нужно выспаться перед завтрашним днём», — подумал он, заходя в отведённую ему комнату. Однако, в комнате его ждал не сон, а снова напряжённый разговор.

Когда Ли Ён дошёл до своих покоев, слуга, стоявший у сёдзи, как всегда, вежливо поклонился и открыл её, приглашая войти. Ли Ён кивнул в ответ, шагнул внутрь и замер.

Свет лампы уже горел, мягко разливаясь по комнате, но это было не то, что сразу привлекло его внимание. За низким столом сидели Тадамаса-ян и Амико-сан. Их фигуры оставались почти неподвижными, но в тусклом свете лица выглядели напряжёнными, несмотря на внешнюю невозмутимость в их позах.

Ли Ён быстро задвинул сёдзи, словно стараясь оградить происходящее внутри от любопытных глаз слуги. Он замер на мгновение, выжидая, пока удаляющиеся шаги окончательно растворятся в тишине. Затем, аккуратно приоткрыв сёдзи, он осторожно взглянул наружу, проверяя, не остался ли кто-то поблизости.

Убедившись, что вокруг никого нет, он вновь плотно задвинул сёдзи, почувствовав, как напряжение в воздухе внутри комнаты стало ещё более осязаемым.

— Ли-Ён-сан, — тихо произнёс Тадамаса-ян. Его голос был глубоким, словно рычание уставшего тигра. В его обращении к Ли Ёну смешивались усталость и решимость, создавая ощущение тяжести момента. Он чуть склонил голову, его взгляд стал пронзительным.— Мы пришли не через коридоры, — добавил он, делая паузу, чтобы придать вес своим словам, словно ожидая, что Ли Ён уловит скрытый смысл.

Молодой посол посмотрел на них внимательнее, заметив, как взгляд Амико-сан скользнул в сторону, к едва заметной дверце, ранее скрытой за ширмой.

Ли Ён поднял бровь, его взгляд скользнул по комнате, пока он не заметил небольшую дверь в дальнем углу, которая раньше была скрыта за ширмой. Небольшая трещина в стене выдавала её недавнее использование.— Потайной ход, — пояснила Амико-сан, её голос звучал тихо, но твёрдо. — Этот разговор лучше провести без лишних свидетелей.

Ли Ён кивнул, подходя ближе к столу. Его осанка оставалась безупречной, но в глазах промелькнуло напряжение.— Что-то случилось? — спросил он ровным голосом, хотя в душе чувствовал, что ответ не будет простым.— Случилось, — подтвердил Тадамаса-ян, его взгляд стал серьёзным, почти тяжёлым. — Сегодняшнее нападение — это не просто случайность. У нас есть причины полагать, что Симадзу пытались не только сорвать нашу миссию, но и отправить тебе предупреждение.

Амико-сан слегка подалась вперёд, её голос стал мягче, но в нём ощущалась твёрдость:— Мы знали, что это путешествие будет непростым, но никто не ожидал такой прямой атаки. Я уверена, что в этой игре есть и другие фигуры, которых мы пока не видим.

— Как прошёл твой разговор с господином Нагаёси? — негромко спросил Тадамаса, его голос был ровным, но в глазах читалась настороженность. — Тебе что-то удалось выяснить?

Он внимательно посмотрел на молодого посла, ожидая ответа. Ли Ён выдержал короткую паузу, его взгляд остановился на пламени лампы, словно он взвешивал свои слова.— Никакой новой информации узнать не удалось, — спокойно ответил он, но в голосе прозвучала тень разочарования, — единственное, в чём он меня уверил, — это то, что его клан не имеет отношения к убийству моих родителей, и, мне показалось, что он говорил искренне.— Старый дурак! — вскричал Тадамаса, его рука уже занеслась, чтобы с силой ударить по столу, но он заметил взгляд жены и замер. Её тихое присутствие, казалось, одной лишь осанкой напоминало ему о необходимости сдержанности.— Старый дурак, — повторил он тише, словно сдерживая кипящую в груди ярость, — он даже не знает, что происходит в его собственном клане.

Его взгляд остановился на пламени свечи, которое заметалось от резкого движения воздуха. Огонёк дрожал, словно тоже чувствовал гнев Тадамасы, и, казалось, пытался укрыться от его жгучего взгляда.

Тадамаса, охваченный раздражением, хотел встать и пройтись по комнате, но Амико-сан мягким, но твёрдым жестом попросила его остаться на месте. Её взгляд скользнул к двери, затем к Ли Ёну.

Молодой посол мгновенно уловил её намёк, быстро, но тихо подошёл к дверям. Он резко, но не слишком широко открыл створки, позволяя холодному ночному воздуху ворваться в комнату.

Коридор был пуст, только ветер скользил по нему, играя со светом дрожащих ламп. Однако где-то вдали, за поворотом, Ли Ён уловил звук удаляющихся шагов. «Возможно, это просто стража, обходящая замок, — подумал он, но сердце подсказало: лучше быть осторожным».

Он тихо притворил створки, закрыв их почти бесшумно, и, повернувшись, поклонился Амико-сан и Тадамасе, показывая, что тревога напрасна. Однако лёгкое беспокойство всё ещё оставалось в его взгляде, как будто он чувствовал, что в замке что-то не так.— Дорогой муж, я разделяю с вами ваше негодование, — мягко начала Амико-сан, её голос был ровным, но в нём ощущалась едва уловимая твердость. Она успокаивающе коснулась плеча Тадамасы, словно смелая укротительница, что старается обуздать разъярённого тигра, — но вы знаете, что у этого замка есть уши, — тихо продолжила она, почти шёпотом, наклоняясь ближе.

Её слова были обращены только к нему, но Ли Ён, стоя неподалёку, всё же уловил их.— Этот замок хранит множество секретов, — тихо начала Амико-сан. Её голос звучал ровно, но в нём слышались нотки осторожности, как будто она готовилась раскрыть нечто сокровенное. — В детстве моего отца пригласили в этот замок. Он взял меня с собой, и тогда я познакомилась с твоей матерью, Ли Ён, — с Киёко-сан, дочерью младшего брата даймё, Со Масааки.

Она сделала небольшую паузу, словно в мыслях возвращаясь в те времена.— Мы гостили здесь почти год, — продолжила Амико-сан, и её голос стал чуть теплее.

Она вспомнила Киёку и её старшего брата Рэнтаро. Амико-сан слегка потрясла головой, словно отгоняя ненужные мысли, и тихим голосом продолжила:— Однако защита — это не только стены и воины, — она слегка улыбнулась, вспоминая и повторяя слова её подруги детства Киёко. — Мы узнали, как подслушивают в замке и, самое главное, — как этого можно избежать.

Мы изучили каждый ри замка, построенного с одной главной целью — защищать тех, кто находится внутри и методично разрабатывали план защиты этого места в случае нападения.

Потом Амико-сан слегка наклонилась, её взгляд остановился на одной из декоративных ширм у стены.— Потайные ходы — это не просто пути для эвакуации, но и для наблюдения. Большинство из них замаскированы так искусно, что даже гости замка могут прожить здесь годы, ничего не заметив. Эти проходы позволяют следить за происходящим и быстро перемещаться между ключевыми частями здания.

— А ещё здесь есть система вентиляции, — добавила она, слегка понизив голос, будто раскрывала тайну. — На первый взгляд, это просто отверстия для воздуха, чтобы комнаты оставались прохладными летом и тёплыми зимой, но на самом деле через них можно услышать каждое слово, сказанное в любой из комнат.

Она молча указала на тонкую линию вдоль потолка, едва заметную, часть ракури (декора), и каракури в стенах (маленькие отверстия), которые на первый взгляд можно было принять за невинные украшения. Её голос стал ещё тише, словно она сама боялась, что замок слушает их сейчас.— Поэтому слова, сказанные в этом замке, нужно выбирать с большой осторожностью. Здесь нет места случайностям, и ничто не остаётся незамеченным.

Ли Ён понимающе кивнул и сделал шаг ближе, чтобы оказаться рядом с ними, но, встал так, чтобы держать сёдзи его покоев под визуальным контролем.— К сожалению, уже слишком поздно, чтобы прогуляться по замку, — произнёс Тадамаса с лёгкой досадой в голосе.

Ли Ён посмотрел на главу Пусанского офиса, стараясь сохранить нейтральное выражение лица, но мысленно не удержался от иронии: «С вами, господин Тадамаса, скрыть какую-либо тайну было бы совершенно невозможно». Он представил себе, как эмоциональный Тадамаса с жаром обсуждает устройство замка, активно жестикулируя, а их следы звучат эхом в гулких коридорах. Это вызвало у Ли Ёна невольную улыбку, которую он тут же подавил, посчитав её неуместной при обсуждении важного вопроса.

Внешне его лицо оставалось бесстрастным, и он лишь слегка поклонился, переведя взгляд на Амико-сан. Её лёгкая, чуть заметная улыбка, словно она читала его мысли, наполнила момент теплотой.

Она кивнула ему едва заметным движением головы, как будто соглашаясь с его невысказанным заключением.— Мы имели беседу с господином Кобаякава Харунобу, тайным советником клана Со, — тихо произнесла Амико-сан, её голос оставался ровным, но в нём звучала едва уловимая тревога, — и нам не понравилось, как он себя вёл. Она перевела взгляд на мужа, который согласно кивнул, но взгляд его стал чуть жёстче, словно он обдумывал что-то важное.— Он в ультимативной форме объявил, что большинство дани он распределил на кланы Моро и Симадзу, поскольку это стратегические партнёры клана Со и даймё предварительно заключил договор с кланом Симадзу, что в обмен на увеличение поставок, корейской дани в обмен на товары из Китая и других торгующих стран, и, что это, якобы, была цель старого даймё, Масатоси Со, — осторожно продолжила Амико-сан, сложив руки на коленях. Её слова повисли в воздухе, будто приглашая Ли Ёна высказать своё мнение. — Кобаякава Харунобу, — продолжила она почти шёпотом, и Ли Ёну пришлось слегка наклониться, чтобы разобрать её слова, — человек, который ведает всеми поступлениями из разных стран.

Она выдержала паузу, словно подбирая слова, и добавила:— Мы считали его нашим союзником, но... мои «старушки...» — её взгляд стал строгим, когда она заметила, как Тадамаса хмыкнул, борясь с желанием громко рассмеяться.

Тадамаса едва удержался от смеха, прикрыв рот рукой. Он вспомнил, как однажды мельком видел одну из этих «старушек» — сгорбленную, едва передвигающуюся с помощью палочки. Ему казалось абсурдным, что такие женщины могли приносить хоть какую-то пользу.«Как и кому они вообще могут быть полезны?» — подумал он, едва сдерживая усмешку.

Если бы он знал, сколько важной информации они собирали и какой вклад их работа вносила в планы Амико-сан, он, возможно, отнёсся бы к ним серьёзнее. Но Амико-сан всегда держала свои источники в тайне, и Тадамаса, в глубине души, был уверен, что это просто одна из её причуд, но он сильно ошибался, недооценивая свою супругу.

Амико-сан держала под своим контролем обширную сеть «старушек-осведомительниц», которая охватывала не только Пусан и Цусиму, но даже столицу Японии — Эдо, а также корейскую столицу — Ханьян.

Эти осведомительницы были самыми разными: одни выглядели как обычные старушки, торгующие на рынках, другие служили в богатых домах, а третьи скрывались за скромным обликом монахинь в храмах.

Но среди «отряда её старушек» находились и молодые женщины, а также юноши и мужчины разных возрастов, которые занимались самыми разнообразными делами — от рикш и мелкой торговли до занятий в ремесленных мастерских или даже рыболовства.

Незаметные, но вездесущие, они передавали информацию обо всём — от слухов в коридорах власти до сплетен на рынках и интимных разговоров за закрытыми дверями знатных домов.

Амико-сан объединила их всех в одну группу, потому что считала свой выбор естественным. Кто, как не такие незаметные люди, могли добывать любую информацию, за исключением сведений из самых верхних эшелонов власти?

Когда же она начала привлекать людей, вхожих в высший свет, она решила не переименовывать свою сеть. Во-первых, никому и в голову не пришло бы связывать простого плотника или торговку с подобным названием.

Во-вторых, если кто-то из высших кругов попытается раскрыть её группу, он потерпит неудачу. Все контакты замыкались исключительно на Амико-сан: она лично взаимодействовала с каждым информатором, либо через тщательно пересылаемые записки, содержащие зашифрованные фразы.

Такую сеть Амико-сан создала за годы их с Тадамасой жизни в Пусане и с помощью своей сети Амико-сан умело плела интриги. Иногда это выражалось в незаметном влиянии на решения Тадамасы, а иногда — в создании условий для будущего продвижения других, например, Ли Ёна, если тот сделает правильный выбор. Её действия всегда были скрытыми, но точными, как ход умелого стратега, видящего не только текущую ситуацию, но и дальние перспективы.

Благодаря информации, полученной от своих «старушек», она могла организовывать сложные манёвры.

Одним из таких было её вмешательство в судьбу Кэна, её с Тадамасой старшего сына. Когда она узнала, что муж велел Кэну отправиться служить в Эдзо, она не стала открыто возражать.

Однако, воспользовавшись своей сетью, она сделала всё, чтобы облегчить его службу в суровых условиях северного острова. Через своих осведомителей она обеспечила Кэну необходимые ресурсы, а также поддержала его дальнейшее продвижение по службе.

Кэн, разумеется, даже не знал, но всегда подозревал о том, что за его успехами стояла незримая поддержка матери. Он был уверен, что всё добился самостоятельно, в душе в душе всё же подозревая, что его мать, как умелый кукловод, двигала нити за кулисами. Для Амико-сан это было неважно, главное, чтобы её действия обеспечивали стабильность и дальнейшее процветание семьи.

Её понимание ситуации помогло ей в том числе и в разговоре об увеличении корейской дани. Возможно, именно поэтому, имея точные данные о настроениях в Корее и Японии, она так легко согласилась с позицией Ли Ёна. Она знала, что ненужное давление могло разрушить отношения, которые ей было выгодно сохранить.— Мои старушки, — повторила она твёрже, словно предупреждая мужа, — доложили мне, что сейчас он активно ведёт дела с кланом Мори, — продолжила она, понизив голос до шёпота, — требует торговых привилегий, стремясь расширить своё влияние на торговом пути между Японией и Кореей.— После поражения при Сэкигахаре, где они сражались против Токугава, клан Мори потерял значительную часть своих земель и политического веса. По условиям мира они были вынуждены признать власть сёгуната Токугава, но их амбиции никуда не исчезли. — Сейчас они пытаются восстановить своё влияние, мстя сёгуну, подрывая экономику Японии и компрометируя Пусанский офис, который возглавляет мой муж. Их цель — ослабить авторитет клана Со и заменить даймё Со Нагаёси на тайного советника клана Со – Кобаякава Харунобу, более лояльного к их интересам.

Её слова повисли в воздухе, наполняя комнату тонким напряжением. Она перевела взгляд на Ли Ёна, словно изучая его реакцию. Её глаза, мягкие, но проницательные, внимательно искали хоть малейший знак, который мог бы выдать мысли молодого посла.

Ли Ён оставался неподвижным, его лицо сохраняло спокойствие, но внутри он чувствовал, как эти слова словно мост перекидываются между ним и Японией. Его взгляд встретился с её, и молодой посол слегка кивнул, показывая, что понял, куда она клонит.— Клан Мори всегда был амбициозен, — сказал он наконец, тщательно подбирая слова. — Их интерес к Корее неудивителен, но в их подходах всегда чувствуется иной смысл.

Тадамаса, который всё это время молчал, хмыкнул, слегка подавшись вперёд:— «Иной смысл», говоришь? Ты, как настоящий посол, выражаешься мягко. Клан Мори всегда действовал грубо: шпионы, подкуп, угрозы — их стиль.

Амико-сан мягко положила руку на его плечо, призывая к сдержанности.— Всё это может быть связано с нападением, — тихо заметила она. — Если они действительно пытаются установить контроль над торговым маршрутом, возможно, атака была предупреждением... или попыткой устранить препятствия.

Она вновь посмотрела на Ли Ёна, добавив почти шёпотом:— Мы боимся, что это препятствие — ты, Ли Ён-сан.

Конечно, Амико-сан так не считала. Она хотела проверить, как он справится с прямой угрозой своей жизни. Она использовала стратегию, известную как нэмаваси — «подготовка почвы» или «обкапывание корней», — чтобы в потенциально конфликтной ситуации наблюдать за его реакцией, оценить устойчивость и зрелость.

Ли Ён слегка напрягся, уловив скрытый смысл её слов. Он сделал паузу, прежде чем ответить, стараясь говорить спокойно:— На корабле Тадамаса-сан сказал, что на нас напал клан Симадзу, наняв пиратов и ронинов, — тихо проговорил он, словно ещё осмысливая произошедшее.

— Да, так и есть, — пробасил Тадамаса, прикрывая рот рукой. Его голос прозвучал глухо и с оттенком досады.

Амико-сан мысленно сделала первую пометку:«Он не стал оправдываться. Не сказал: «Я — не враг». Это уже в его пользу».

Ли Ён задумался, затем продолжил, подбирая слова:— Если это было предупреждение, оно вышло слишком прямым… — голос его стал ниже, в нём чувствовалось напряжение. — Думаю, клан Симадзу не рискнул бы действовать так открыто без серьёзной поддержки. Кто-то стоит за ними и этот кто-то не хочет, чтобы мы узнали правду.

Тадамаса нахмурился и скрестил руки.— Это не ново, — произнёс он глухо. — Подобные схемы уже были, но их масштаб — всегда знак того, что за кулисами стоит более крупный игрок.

Амико-сан кивнула. Её взгляд оставался мягким, но сосредоточенным.— Если это правда, то действовать нужно быстро. Время — не на нашей стороне.

Она взглянула на Ли Ёна, теперь почти шёпотом:— Твои действия будут под пристальным вниманием. Малейшая ошибка — и у врагов появится козырь.

Он кивнул:— Я понимаю. Если мы подозреваем Кобаякава Харунобу, возможно, стоит найти способ вынудить его раскрыться. Через реакцию на продуманное действие.

Тадамаса усмехнулся:— Ты хочешь дёрнуть за хвост змею, не зная, где у неё голова? Опасно.— Иногда, Тадамаса-сама, змея показывает себя только когда почувствует угрозу, — спокойно ответил Ли Ён.

«Вторая отметка в пользу Ли Ёна», — подумала Амико. — «Он не только не теряет самообладания, но и мыслит стратегически», но вслух она сказала:— Мои старушки донесли, что за лояльность клан Мори пообещал Кобаякава Харунобу не просто долю… — её голос стал тише. — Говорят, ему предложено эксклюзивное право на торговые маршруты, доступ к слабым местам системы управления и поддержка в борьбе за пост даймё…

— Если он решится на это… — начала она, но умолкла, как будто даже стены не должны были это слышать.

Ли Ён почувствовал, что его втягивают в какие-то внутренние разборки кланов. Он взглянул на лампу, будто ища там ответ, и только потом медленно заговорил:— Может ли быть, что клан Мори поддерживает Симадзу? Если цели совпадают, это многое объясняет…

Он выпрямился:— Возможно, мы можем спровоцировать их на открытые действия.

Амико-сан прищурилась, Тадамаса молчал.— Если создать ситуацию, угрожающую их интересам, они проявятся. Например, начнут перемещать ресурсы или покажут своих людей внутри наших рядов.

Амико осторожно уточнила:— Провокация — это риск. Мы можем потерять контроль.— Я понимаю, но иногда противник раскрывается только когда чувствует себя победителем. В этот момент он совершает ошибки.

«И снова — логика, сдержанность, фокус на миссии, а не на себе», — отметила про себя Амико.

Он продолжил, уже уверенно:— Первый шаг — пустить слух, будто клан Со готовится укрепить союз с сёгунатом. Это может заставить Мори занервничать.— Второй — вызвать на поединок кого-то из людей, верных Харунобу.— Третий — начать переговоры с другими кланами или Кореей, но так, чтобы это дошло до Мори.

Амико задумалась:— Всё это рискованно. Мы можем спровоцировать полномасштабный конфликт.

Тадамаса хмыкнул:— Но без риска — не будет правды.

Амико, глядя на обоих, медленно выпрямилась.«Мальчик выдержал: он не оправдывался, не выказывал страха, а предлагает реальные шаги. Проверку прошёл».

Вслух же сказала спокойно:— Значит, пора действовать. Вы оба правы.

Тадамаса довольно выпятил грудь, но Амико заметила, как Ли Ён лишь слегка кивнул, не выказывая ни гордости, ни тревоги. Он был готов идти дальше.

Ли Ён же сидел и напряжённо слушал Амико-сан.— Мы не можем просто ждать, пока враги нанесут следующий удар. У нас есть все шансы перехватить инициативу.

Она перевела взгляд на мужа, затем на Ли Ёна.— Тадамаса-сан, вам следует предложить даймё усиление сотрудничества с сёгунатом Токугавы. Это укрепит их позиции при дворе и создаст впечатление полной лояльности сёгуну. Такое предложение даст нам время и отвлечёт внимание от нашей основной цели.

Тадамаса слегка кивнул, его лицо стало сосредоточенным:— Я подготовлю необходимые аргументы. Даймё уважает прямолинейность, и я знаю, как убедить его.— Ли Ён — продолжила Амико-сан, переводя взгляд на Ли Ёна, — тебе придётся взять на себя ответственность за выявление внутренних угроз. Завтра рано утром одна из моих «старушек» передаст тебе имя самурая, который ездил с дипломатической миссией к клану Мори, — её голос прозвучал твёрдо, но в нём сквозила едва уловимая тревога, словно она осознавала, какой риск несёт эта информация.

Она сделала паузу, её взгляд чуть смягчился, словно она хотела убедиться, что молодой посол понял всю важность её слов:— Ли Ён, твои действия должны быть точными и… как бы это сказать… безупречно справедливыми. Мы не можем позволить себе даже малейшей ошибки. Даже если ты раскроешь правду, любой намёк на несправедливость может быть обращён против тебя, а значит, и против нас.

Ли Ён слегка наклонил голову, его взгляд стал сосредоточенным.— Я обещаю, Амико-сан, — ответил он спокойно, но твёрдо. — Всё будет сделано, как надо.

Молодой посол благодарно кивнул, его губы слегка дрогнули, словно он хотел улыбнуться, но напряжённость момента не позволила проявить свои эмоции.— И, наконец, — её голос стал ещё тише, но в нём звучала сталь, — через мою сеть мы распространим слух о союзе с Токугава. Это заставит врагов действовать быстрее, и мы сможем предугадать их следующий шаг.

Она остановилась, обводя взглядом обоих мужчин.— Теперь мы должны работать вместе. Это не просто борьба за нашу семью, это борьба за будущее клана Со.

Тадамаса мягко коснулся её руки, его голос прозвучал почти гордо:— Ты всегда знаешь, что делать, моя дорогая.

Он повернулся к Ли Ёну и достал ичибу-кин, который ранее брал у молодого посла — бронзовую монету, покрытую серебром. Он покрутил её в пальцах и протянув её Ли Ёну, добавил:— Я показывал её пиратам. Сначала они всё отрицали, но, когда мы нашли у них точно такие же — в поясах их хакам — им пришлось признать, что с ними был человек от клана Симадзу и платили им именно такими монетами.— Спасибо, Тадамаса-сама, — задумчиво проговорил Ли Ён, принимая монету, — с одной стороны, это не доказывает напрямую, что клан Симадзу стоит за гибелью моих родителей... но с другой — это ещё одна тень... ещё одно звено в цепочке, связывающей клан Симадзу с попытками устранить как вас, так и меня.

Уже уходя, Амико-сан вдруг обернулась, её взгляд задержался на Ли Ёне, словно она пыталась донести что-то важное, чего не могла выразить словами.— Помни, Ли Ён, — сказала она тихо, её голос прозвучал едва слышно, но уверенно. — Никому на этом острове доверять нельзя, пока ты лично не убедишься в преданности человека. Её слова прозвучали как предупреждение, но в них чувствовалась забота.

Ли Ён вежливо и с благодарностью поклонился Амико-сан и Тадамасе-ян, наблюдая, как они тихо скрылись за ширмой. Осталось лишь лёгкое движение воздуха, вызванное их уходом, и тишина вновь наполнила его покои, оставляя Ли Ёна в одиночестве.

Когда нежданные гости ушли, Ли Ён медленно прошёлся по комнате, пытаясь успокоить мысли. Его взгляд невольно остановился на каллиграфии, висящей в нише токонома. Чёрные иероглифы были написаны с поразительной точностью и силой, словно отражая твёрдую руку мастера.

静心

Спокойное сердце

Эти слова, казалось, говорили с ним напрямую, напоминая о важности сосредоточенности и внутреннего равновесия. Ли Ён сделал шаг ближе, чтобы рассмотреть детали мазков, и почувствовал, как лёгкий аромат ветки сливы в фарфоровой вазе под свитком донёсся до него.«Какое спокойствие здесь, — подумал он, — и как же это контрастирует с тем, что творится за пределами этих стен».

Ли Ён стоял и машинально крутил ичибу-кин в руке, он подошёл и аккуратно положил монету на стол. Лёгкая усталость начала давать о себе знать, но мысли о завтрашнем дне не отпускали.

В памяти всплыли слова Амико-сан: «Никому на этом острове доверять нельзя, пока ты лично не убедишься в преданности человека». Её голос звучал в его голове, словно напоминание об ответственности.

Он задержал взгляд на каллиграфии, словно находя в ней точку опоры, перед тем как вернуться к своим мыслям. Сделав глубокий вдох, Ли Ён выпрямился.

«Завтра начнётся новый день и предстоит сделать следующий шаг в этой игре», — подумал он, чувствуя, как напряжение дня постепенно уступает место сосредоточенности.