Глава 31. Шторм в душе – испытание крови

Ли Ён, задвинув за собой створки омотэя, вышел и глубоко вдохнул солёный морской воздух, позволяя ощущениям после тяжёлой беседы постепенно улечься в сознании. Но сейчас этот глоток воздуха казался ему колючим комом, который затрял где-то глубоко в горле. Вместо того, чтобы принести облегчение наоборот принёс новый приступ тревоги. Он знал: за его едва сдерживаемым внешним спокойствием скрывается тревожная буря, разрывающая его изнутри.

Он не заметил, как пальцы сами попытались сжаться в кулак, но выемка в монете и острые углы ичибу-кина больно врезались в ладонь: он забыл спрятать монету в широкий пояс ханбока. Эта резкая, отрезвляющая боль на мгновение заглушила звон в ушах. Ли Ён опустил взгляд на серебро: холодный металл в его руке казался тяжелее, чем целая гора Пукхансан.

«Принять клан, оставаясь посланником...» — слова Амико-сан эхом бились о стенки его сознания, как прибой о скалы внизу. Для благородного мужа кун-цзы верность — это монолит. А то, что предлагала она, было похоже на танец на лезвии меча, где каждый шаг — предательство либо короля, либо собственной крови.

Ему с детства воспитанному на принципах канонов «Четверокнижия» требовалось время на осмысление подхода Амико-сан — «Мораль Конфуция — для идеального мира, а дипломатия — искусство выживания в мире реальном». Ему нужно было время, которого катастрофически не хватало: горизонт Цусимы уже незримо приближался с каждым ударом сердца и ему необходимо будет принять решение — либо отстаивать конфуцианские принципы, либо поступиться ими.

А ещё сегодня, в схватке на корабле, он прошёл своё испытание — убивал ронинов и пиратов. И теперь чувствовал: нечто неуловимое изменило его навсегда.

Стоя на палубе госэны, он подставил лицо свежему морскому ветру. Ли Ён вытянул руки, и поток воздуха, словно озорной мальчишка, скользнул под широкие рукава ханбока, принеся с собой осеннюю прохладу. Ветер прошёл вдоль тела и вынырнул через ворот, а юноша замер, пытаясь понять, что именно в нём изменилось.

Позади послышались лёгкие короткие шажки и тихое шуршание шёлкового кимоно о доски палубы. Он не обернулся, но почувствовал, как воздух вокруг него изменился, стал теплее, несмотря на вечернюю осеннюю прохладу.

Он до конца ещё не решил, как ему следует себя вести. После слов Амико-сан и Тадамасы о том, что он инчи но чи, он принял решение: не сближаться с юной девушкой, не вмешиваться в её судьбу, не ломать ей жизнь.

«Оборвать нить сейчас, пока она еще тонка», — эта мысль жгла Ли Ёна сильнее, чем раны после боя. Он помнил рассказы о тех, кто выбирал долг, оставляя в сердце лишь пепел былой привязанности. Он хотел быть как скала — непоколебимым и холодным, веря, что его холод защитит Сору-тян от того пламени, в которое он сам вынужден шагнуть.

Он чувствовал её тепло за спиной, слышал её тихое едва слышимое дыхание, и каждое мгновение тишины было для него испытанием. Ему хотелось обернуться, защитить, прижать к себе... но вместо этого он еще крепче сжал серебряную монету в кулаке, превращая свою любовь в ледяную броню.

Но теперь, после этой битвы, после ужаса нападения и её первого в жизни убийства, он уже не был уверен, что способен сохранить эту дистанцию.

Отталкивать её он не хотел. Чувства к ней не угасли — напротив... Он ещё раз сжал руку в кулак, чувствуя, что ребра монеты всё сильнее впиваются в его ладонь, но это вызывало только боль, не укрепляя его воли. Он осознал, что после того, что произошло в омотэя… он полюбил её ещё сильнее.

Тишина за его спиной стала почти осязаемой. Он чувствовал, что Сора-тян не просто стоит рядом — она смотрит на него и ждёт. Ждёт, когда он обернется и, возможно, признает, что мир для них обоих перестал быть прежним или только для неё...

— Ли Ён-доно... — её голос был едва громче шелеста её одежд, но в нём не было прежней детской беззаботности. — Ваши руки... Вы слишком крепко сжимаете кулаки.

Ли Ён вздрогнул. Он и не заметил, что его костяшки побелели, а край монеты уже оставил на коже багровый след. Он медленно разжал пальцы, и ичибу-кин тускло блеснул на ладони в свете уходящего дня.

— Иногда боль помогает помнить, что мы еще живы, Сора-тян, — ответил он, так и не оборачиваясь, боясь, что если увидит её глаза, то вся его «ледяная броня» окончательно превратится в воду.

Так и не найдя верного решения, он повернулся и решил просто выслушать Сору-тян — спокойно, без лишних эмоций, насколько это было возможно. И, если получится, попытаться её успокоить.

— Может быть на сегодня боли достаточно, — тихо произнесла девушка, Ли Ён уловил в её голосе что-то новое. То, чего он раньше не слышал. Может быть едва уловимая зрелость, рождённая пережитыми событиями, — хотя бы физической.

Он обернулся. Их взгляды встретились. Солнечные лучи отражались в её чёрных глазах, придавая им непривычную глубину. Волосы растрепал усилившийся ветер, и она упрямо заправляла выбившиеся пряди, не справляясь с непослушными канзаши.

Ли Ён смотрел, как Сора-тян тщетно пытается усмирить растрепавшиеся пряди. Тонкие костяшки её изящных длинных пальчиков сейчас неуклюже дрожали, и в этой её маленькой борьбе с ветром он увидел отражение того хаоса, что поселился в её душе после битвы и до сих пор терзал её.

Ему до боли хотелось помочь, но он остался на месте, зная, что даже случайное касание сейчас будет подобно камню, брошенному в хрупкое зеркало её чести.

Сора-тян, бросала быстрые взгляды на молодого человека: она нервничала, смущённо улыбаясь, но всё же смогла справиться с непослушной прядью, и аккуратно заправила её за канзаши.

Справившись с волосами, она немного поспешно вытащила тэссэн из-за оби и раскрыла его, прикрыв лицо. Один из знакомых ему журавлей, видневшийся из-за заевшего веера, тот, который ещё вчера хищно посматривал за красным пятнышком танчо в пруду в садах Пусанского вэгвана, сейчас величественно и спокойно вышагивал среди бамбуковой рощи. Он улыбнулся и уловив, когда Сора-тян отвела взгляд, подмигнул знакомой птице.

Чуть поодаль стояла Сайо. Она внимательно наблюдала за Сорой-тян, готовая в любой момент подойти и поддержать свою молодою госпожу.

Сора-тян молча подошла чуть ближе, она опустила веер, но Ли Ён обратил внимание, как её пальцы крепче сжали рукоять веера.

— Вы тоже не можете отдохнуть? — спросила она.

Ли Ён коротко кивнул. Он заметил, как дрогнули её губы, но она изо всех сил пыталась сохранить спокойствие.

— Я думала, что смогу справиться с этим, — прошептала она. — Но… когда закрываю глаза, я снова вижу его.

Она на мгновение замолчала, подбирая слова. Юная девушка стояла, крепко прижимая уже закрытый веер к груди и не закрывая глаз: Ли Ён догадался, она видимо боялась, что стоит лишь моргнуть, и перед ней вновь возникнет лицо убитого пирата.

— Я знаю, что он мог убить меня или маму. Понимаю, что у меня не было другого выхода… но внутри… словно что-то оборвалось.

Ли Ён внимательно смотрел на неё, но не спешил отвечать. Он понимал её, потому что именно сейчас, он сам проходил через то же самое. Они оба коснулись той грани, за которой уже нельзя оставаться прежним.

Он перевёл взгляд на пролив. Море расстилалось тёмно-синим шёлковым полотном, по которому скользили оранжевые отблески заходящего солнца. Их вызывал идущий впереди корабль сопровождения: мягко рассекая воду, он оставлял за собой лёгкие волны.

— Как вы себя чувствуете? — спросил Ли Ён, слегка склонив голову. Его голос звучал сдержанно, но в нём угадывалась тревога за её состояние.

Сора-тян попыталась улыбнуться, но улыбка вышла чуть натянутой. Она ответила грациозным поклоном.

— Спасибо, уже лучше, — мягко произнесла она. Её голос звучал тише обычного. Она слышала искреннюю заботу в вопросе молодого человека и в её ответе чувствовалось желание, в свою очередь успокоить самого Ли Ёна.

Ли Ён кивнул, оценивая её быстрым взглядом. Она выглядела уставшей, но в глазах всё ещё теплилась та прежняя решимость, которая позволила ей защитить свою мать и помочь ему в бою в омотэя.

— Ли Ён-сан, вы когда-нибудь…? — она замолчала повернулась к дипломату и взглянула ему в глаза, её голос почти терялся в усиливающемся ветре, и, несмотря на то что она не закончила свой вопрос, Ли Ён понял её.

Вопрос хоть и был ожидаемым, всё равно слегка застал его врасплох. Он перевёл взгляд на море, словно ища там ответ.

— Нет, Сора-сан, для меня сегодня… это было в первый раз, так же, как и у вас, — наконец произнёс он. Его голос оставался ровным, но в нём проскользнула тень усталости.

— До этого я сражался… — он сделал небольшую паузу, потом продолжил тише: — но только в тренировочных боях, а это… совсем другое.

Сора-тян кивнула, опустив взгляд, а её пальцы слегка сжались на рукояти боевого веера.

— Я тоже, — сказала она, и в её голосе было что-то новое, не до конца осознанное. — Я думала, что буду чувствовать себя иначе… гордой или, может быть, сильной, но… она замолчала, подбирая слова.

— Но это... просто тяжесть, — продолжила она спустя мгновение, — которая никуда не уходит.

Ли Ён внимательно посмотрел на неё.

— Я не знаю, Сора-сан, но говорят, что время сделает эту тяжесть легче, — сказал он, но сам не был уверен, в то, что говорит.

Сора-тян подняла на него взгляд.

— А вам тяжело, Ли Ён-сан? — её голос звучал тихо.

Молодой посол молчал, он не знал, что ответить. Тяжело? Нет, но и, сказать, что легко тоже было нельзя. Он взглянул на море — тёмное, глубокое, безразличное ко всему. В нём не было ответа и утешения тоже не было, что могло как-то помочь в успокоении юной девушки.

— Я не знаю, — наконец сказал он. — Я никогда не думал об этом, просто знал, что, если придёт момент, я сделаю это.

Сора-тян чуть сжала пальцы, словно пытаясь за что-то ухватиться.

— А я не знала. Я не думала, что когда-нибудь…

Она замолчала, не договорив.

— Вы жалеете, Сора-сан? — участливо спросил он.

Сора-тян покачала головой.

— Нет. Я просто пока не понимаю, как теперь жить с этим. Как будто я изменилась… но не знаю, какой стала.

Ли Ён кивнул, но промолчал. Он не знал, что ей сказать. Уверять молодую девушку что она не изменилась, было бы неправдой. Сора-тян, которая была воспитана в тишине Пусанского офиса, под звуки кото и сякухати, под надёжной защитой своего отца, столкнуться с реальной смертью, которую принесла её же рука.

Это счастье, что Амико-сан научила дочь мастерски владеть тэссэном — боевым веером. Сегодня этот навык спас жизнь её жизнь. Он понимал, что всё это оказалось нужным, она защитила тех, кого она любила, всё остальное отступало, но, как ей сказать об этом, как объяснить. Но вслух он ничего не говорил, просто слушал юную девушку. После затянувшейся паузы она подняла глаза, в которых читалась неуверенность и тихо спросила:

— А вы? Вы тоже изменились?

Он задержал дыхание. Изменился ли он? Он чувствовал, что, с одной стороны, да, но сам не мог себе объяснить, как это можно выразить словами. Почему с одной стороны? Наверное, как мальчик его с детства готовили, что однажды ему придётся убить, не ради славы, а для защиты чести, семьи, родины и он всегда знал, что сделает это, если придётся.

Ли Ён годами, с утра до вечера, оттачивал удары с боккэном и катаной, доводя их владение до совершенства, постоянно тренируясь с Чун Су и сверстниками, и, всё — ради этого момента.

— Не знаю, — сказал он, глядя в море. — Может, я просто всегда был готов, но у нас с вами не было времени на раздумье. Когда защищаешь близких… выбора нет.

Сора-тян долго смотрела на него, словно пытаясь понять, что он чувствует на самом деле, затем опустила взгляд.

— Значит, нам просто нужно идти дальше и другого пути нет?

Он внимательно смотрел на Сору-тян, стараясь не выдать своих эмоций, интуитивно понимая, что сейчас важнее всего было не говорить лишнего, а просто быть рядом.

Интуиция подсказывала ему, что с ней нужно разговаривать спокойно, рассудительно, приводя факты её правильных действий, особенно тех, что она совершила во время защиты своей матери.

Однако, возможно он больше старался успокоить себя логическими доводами и, чтобы хоть как-то успокоить бушующую бурю в нём самом.

— Сора-сан, — мягко начал он, его голос звучал участливо, но уверенно. — Ветер усилился, но могу ли я вам предложить пройтись по палубе? Если вы позволите, я составлю вам компанию. Его тон оставался спокойным, словно он пытался унять не только её внутреннюю тревогу, но и свою.

Он сделал приглашающий жест рукой, показывая на деревянную лестницу, расположенную в углу крыши омотэя.

Сора-тян подняла на него глаза. В её взгляде читалась неуверенность, смешанная с усталостью, но через мгновение она кивнула. Это был едва заметный, но всё же осознанный жест согласия.

Ли Ён первым спустился с крыши омотэя. Подав руку, он помог спуститься Сайо, а та, в свою очередь, протянула руку своей госпоже.

Сайо, сразу аккуратно взяла под локоть свою юную госпожу. Её движения были уверенными, но мягкими — заботливыми, но непринуждёнными.

Сора-тян, ещё не до конца оправившаяся от действия отвара и короткого сна, казалась ослабленной. Её лёгкая фигура крепко опиралась на руку Сайо, которая шагала рядом так, словно теперь сама стала для неё опорой.

Они медленно прогуливались по палубе, шаг за шагом, словно каждое движение требовало от Соры-тян усилия. Её лицо застыло, будто все эмоции покинули её вместе с ушедшим днём.

Сайо шла, придерживая Сору-тян за руку, внимательно наблюдая за состоянием молодой госпожи. С другой стороны, рядом шёл Ли Ён. Он не касался её, но был всё время начеку, готовый поддержать, если потребуется.

Они шли молча. Ли Ён понимал, что с переживаниями Соры-тян нужно разобраться здесь и сейчас, но не знал, с чего начать.

Тишину нарушила сама Сора-тян:

— Ли Ён-сан, — осторожно начала юная девушка, — Я всё ещё не могу прийти в себя после… — она на мгновение замолчала, подбирая слова, — утреннего происшествия. Её голос был тихим, почти безжизненным.

Ли Ён слегка нахмурился.

— Сора-сан, я испытываю такие же чувства, что и вы…

Сора-тян впервые подняла на него глаза и едва заметно улыбнулась, краешками своих прелестных губ.— Ли Ён-сан, вы меня удивляете… Неужели вы действительно знаете, какие чувства я сейчас испытываю?

Он замолчал, почувствовав, как его щёки заливает жар. Сказанные им слова прозвучали двусмысленно.— Я имею в виду… после этого происшествия… — поспешно поправился он, прочищая горло. — Моё сердце терзают, как минимум, двадцать ма но кокоро — демонов, питающихся моими страхами и сомнениями.

Сора-тян притворно разочарованно покачала головой и тихо сказала:— А я-то подумала, что вы скажете мне что-то совсем другое…

Сайо, уже отпустившая локоть маленькой госпожи, шла немного позади, чтобы в любой момент прийти ей на помощь. Ли Ён боковым зрением заметил, как она неодобрительно нахмурилась, покачала головой и пробормотала что-то себе под нос — и это явно было не благословение.

Он понял, что Сора-тян уже сама справилась со своими переживаниями и сомнениями, и на мгновение замешкался, размышляя, как теперь ответить, чтобы снова не попасть в глупое положение, но, прежде чем успел что-то сказать, поймал себя на другой мысли…

«Наша молодость позволяет сражаться, несмотря на усталость, и верить, даже когда кажется, что всё потеряно, переключаться со страшных мыслей», — подумал он.

Ли Ён почувствовал, что эти мысли не только дают ему силы поддерживать Сору-тян, но и самому смотреть в будущее с надеждой, но, неожиданно вспомнив, что он ичин но чи, его настроение вновь испортилось. Он слегка насупился и шёл молча.

Молодой посол слегка повернул голову, ощущая, как ветер пробежался по его волосам, напоминая, что впереди их ждёт не только груз воспоминаний, но и новые разочарования.

Не дождавшись ответа от молодого посла, и, заметив, как внезапно изменилось его настроение, Сора-тян снова заговорила:

— Ли Ён-сан, — она бросила на него косой взгляд. — Простите, что спрашиваю. Наверное, потому что я молодая и глупая… и мне можно, — в голосе её уже слышалось волнение. — …но ваше происхождение, лично для меня ничего не меняет.

Она замолчала всего на мгновение, но этого хватило, чтобы напряжение между ними стало ощутимым, как перед грозой. Затем, будто не выдержав собственной смелости, резко спросила:

— Как прошла ваша беседа с моими родителями?

— Ваши родители?.. — Ли Ён чуть растерянно посмотрел на Сору-тян. Он ответил автоматически, отреагировав на последний вопрос, но, конечно же, услышал и то, что было до него.

— Простите, Сора-тян… при чём тут… мои… то есть… ваши родители?

Он остановился, заставив замедлиться и Сору-тян, и Сайо, шедшую под руку с ней. На мгновение он закрыл глаза, будто собираясь с духом, а затем заговорил — серьёзно, твёрдо. Он знал, что нужно расставить все точки над и, пока ещё не поздно.

— Сора-сан, простите, — начал он, придавая голосу намеренно сдержанную суровость. — Я не могу позволить себе мечтать о вас. Какими бы ни были мои чувства… общение со мной… то есть, близкое общение… — он запнулся, — …я не хочу разрушить ваше будущее… мечтами о…

Он не смог договорить и отвёл взгляд, не выдержав её влюблённого и слишком проницательного взгляда.— Ли Ён-сан, — тихо, но уверенно сказала Сора-тян, — вы, как всегда, рассуждаете мудро. Мои родители… они уже давно пытались устроить мою судьбу. Я знаю, что в их глазах я, возможно, уже… слишком взрослая для брака.

Она чуть отвела взгляд, но быстро вернулась к теме:— До встречи с вами… я действительно собиралась объявить им о своём решении — уйти в монастырь. Это было единственное, что казалось правильным.

Она сложила руки перед собой — не в жесте обиды, а в спокойной решимости.— Но теперь, если вы скажете, что, между нами, ничего быть не может… Я не буду упрекать вас. Я просто исполню то, что уже решила для себя.

Она не поднимала на него глаз, зная, что каждое сказанное ею слово было услышано. Ли Ён тоже молчал, но внутренне он уже решился.

Он глубоко вдохнул, словно собирая себя и медленно заговорил:— Я… никогда не осмелился бы просить вас остаться, — начал он негромко, — но, если вы всё же уйдёте в монастырь… возможно, я навсегда потеряю ту часть себя, которая ещё умеет верить в весну.

Он замолчал всего лишь на миг, а потом, словно окончательно что-то решив для себя, уже твёрже, но также сдержанно, но искренне продолжил:— Позвольте мне… Пожалуйста, не спешите с решением. Я приложу все силы, чтобы доказать вашим родным, и лично вам, что могу быть достойным вас.

Он немного улыбнулся — по-мальчишески, но с настоящей убеждённостью. Сора-тян подняв голову, тоже слегка улыбнулась.— Ли Ён-сан, простите, но вы так и не ответили на мой вопрос, как прошла ваша беседа с моими родителями?

Молодой человек, опять слегка растерялся, не услышав не тот ответ от Соры-тян, который он ожидал. Он не понимал, что с ним происходит, почему каждый её вопрос ил реплика выбивает его из равновесия и он всё время теряется, но, собравшись ответил:— Ваши родители… Они дали мне много ценных советов чего мне ожидать на Цусиме.

Голос Ли Ёна звучал спокойно, а в глазах промелькнула искорка, то ли убеждённости, то ли тихой влюблённости. Соре-тян стало чуть спокойнее. Ей вдруг показалось, что она поняла его выбор, и он ей нравился.

Она кивнула, ненадолго задумавшись, а затем сказала с большей уверенностью:— Они всегда такие. Но, думаю, вас они приняли.

Ли Ён посмотрел на неё, теперь уже с лёгкой улыбкой.— Спасибо, я рад этому..., но вы ничего не сказали о своём решении. Вы же не будете спешить с решением уйти в монастырь? — спросил он растерянно. Затем, молодой посол чуть подался вперёд, так, чтобы не услышала Сайо, тихо спросил:— Вы... приняли моё предложение?

Но, каким-то непостижимым образом, Сайо всё-таки услышала этот вопрос. Ли Ён заметил, как она удручённо покачала головой, словно говоря: «И вы, господин, туда же?»

По мнению Ли Ёна, Сора-тян должна была густо покраснеть, как слива умэ в морозном саду отца, но вместо этого Сора-тян спокойно встретила его взгляд и твёрдо сказала:

— Предложение? — молодой посол понял, что опять выразился двусмысленно и на этот раз не Сора-тян, а он сам стал похож на декоративный помидор в том же саду, — Ли Ён-сан... В своём сердце я приняла вас в тот самый момент, когда впервые вас увидела.

Сайо только всплеснула руками и удручённо склонила голову, словно больше не могла это выносить. Ли Ён тоже на мгновение растерялся, но быстро взял себя в руки и, встретившись с ней взглядом, уверенно, но порывисто, ответил:

— И я вас тоже. Но не только принял. Я поклялся, что буду защищать вас всю жизнь.

Он сделал короткую паузу, затем твёрдо добавил:

— Мой меч, моё сердце и моя душа всегда будут принадлежать вам, как бы ни сложилась судьба…

Сора-тян на этот раз улыбнулась по-настоящему. Она чуть склонила голову, будто раздумывая, затем тихо, но с едва заметной игривостью сказала:

— Меч, сердце, душа… А как насчёт тела, господин посол?

Сайо, теперь уже взбешённая этим «неприличным» диалогом, решительно направилась к ним, но Сора-тян едва заметным движением остановила её праведный порыв.

Однако корабль, словно не разделяя гнев рассерженной Сайо, напротив мягко покачнулся на волнах, словно одобряя этот «невинный» диалог двух молодых людей.

На мгновение всё, окружающее его: диалог с Сорой-тян, возмущение Сайо и мягкое покачивание корабля, показалось Ли Ёну странно гармоничным.

— Не хотите ли передохнуть в своей каюте, Сора-сан? — мягко спросил он. Его голос звучал заботливо, но при этом сохранял оттенок формальности.

Сора-тян, идя рядом, лишь слегка кивнула, её усталость выдавали чуть более медленные движения, но в настроении чувствовалось заметное облегчение.

— Ли Ён-сан, — она посмотрела на него с лёгкой улыбкой, и в её глазах мелькнуло тёплое выражение, — после прогулки с вами мне действительно стало лучше.

Ли Ён боковым зрением заметил, как Сайо, стоявшая чуть в стороне, внимательно и заботливо наблюдая за своей госпожой, скривила губы в лёгкой улыбке, но при этом одобрительно кивнула. Она не просто слушала слова Соры-тян — она следила за каждым движением Ли Ёна.— Вы всегда так внимательны к деталям, господин Ли Ён, — неожиданно произнесла Сайо, подходя к ним. В её голосе звучала лёгкая тень сарказма. Он был тихим, но в нём ощущалась скрытая сила и лёгкая насмешка — отголосок того, что ей пришлось пережить, слушая разговор этих двоих.

Ли Ён едва заметно улыбнулся, он понял, что за её словами скрывался не только упрёк, но, возможно, и намёк на одобрение его общения с Сорой-тян.

Сора-тян бросила на Сайо короткий, почти упрекающий взгляд, но та лишь мягко улыбнулась в ответ, опустив голову, будто ничего не случилось. Ли Ён заметил этот молчаливый обмен взглядами. Он понял, что скрывалось за саркастическим тоном Сайо и реакцией Соры-тян.

Слегка склонив голову, он обратился к служанке:— Благодарю вас, Сайо-сан. Его голос звучал спокойно, но в глазах мелькнула едва уловимая искорка интереса. Сайо быстро отвела взгляд в сторону, но Ли Ён заметил, как её щёки слегка порозовели. Она поклонилась глубже, чем того требовал этикет, и даже в этом жесте скользнула лёгкая тень сарказма.

Ли Ён ответил таким же глубоким поклоном, про себя радуясь, что его попытка отвлечь Сору-тян от тяжёлых мыслей оказалась успешной. Они продолжали медленно прогуливаться по палубе, когда на горизонте начали вырисовываться очертания острова. Ли Ён заметил, как Сора-тян остановилась и, приподняв голову, прислушалась к шуму ветра.

В этот момент с вышки раздался громкий крик:— Цусима видна!

Сора вздрогнула, но быстро взяла себя в руки. Её взгляд стал серьёзным. Ли Ён уловил эту перемену и мягко произнёс:— Это наш путь, Сора-сан, и мой шанс. Шанс доказать, что я достоен вас и вашей семьи.

Она молча кивнула, не отрывая взгляда от приближающегося острова. Ли Ён прикрыл глаза и медленно выдохнул. Затем открыл их и с новой надеждой посмотрел на берег — Цусима, таинственная и переплетённая, как ткань, из кланов, экономических интересов, старых и мимолётных союзов. Они то сближались, то распадались, образуя новые конфигурации — словно течения в неспокойном море.

И, всё же, на фоне этой нестабильности глава Пусанского офиса оставался постоянной фигурой. Не благодаря своим решениям, но благодаря той, кто направляла его незримо — исходя из расчёта, мудрая и коварная Амико-сан.

Ли Ён ещё не знал, что её давняя мечта — триумфальное возвращение в Эдо, в самую гущу политической борьбы за влияние на Императора. Там, используя свою сеть «старушек-информаторов», она намеревалась влиять на тех, кто принимает реальные решения… Всё было готово. Оставалось лишь одно дождаться какое решение примет молодой посол.

Чёткие очертания берегов и тёмных деревьев казались одновременно спокойными и зловещими, но в этом спокойствии таилось что-то тревожное. Солнце медленно склонялось к горизонту, окрашивая море в золото и кроваво-багряные тона. Вода приобрела пугающий оттенок, словно сама природа предостерегала о грядущем, о том, что могло произойти на этом острове.

Корабль приближался к берегам Цусимы. На фоне неба вырисовывались силуэты обрывистых скал, а далёкие вершины лесов словно терялись в сгущающейся синеве. Этот остров хранил ответы, которых он не искал… но должен был узнать. Его пальцы инстинктивно сжали рукоять катаны.

Он перевёл взгляд на Сору-тян, которая тоже смотрела на приближающийся берег, её осанка была ровной, а во взгляде уже не было прежнего смятения. Ветер усилился, трепля её волосы и отгоняя прочь оставшиеся тени недавних событий. Казалось, их обоих шторм в душе закалил и сделал сильнее.

Ли Ён чуть расслабил хватку на катане, но тревожное предчувствие не покидало его. Он ещё не знал, что ждёт его на Цусиме, но одно было ясно — назад дороги уже нет.

Всё выглядело обманчиво спокойно. Морские волны лениво разбивались о корпус корабля, а вдалеке казалось, будто остров мирно дремлет под багряным небом, но Ли Ён знал — тишина может быть иллюзией. Возможно, где-то там, за этими берегами, его уже ждала истина или ловушка.